Чтение онлайн

— Он нарушил наши законы.

— Чем именно? — спрашиваю я с сарказмом. — Геноцидом?

Она издаёт звонкий смешок.

— Я вас умоляю, — она качает головой. — Нет, Икс дал вам кровь.

Я хмурюсь.

— О чём вы говорите?

— Вы использовали её на мальчике, — её губы кривятся, а взгляд устремляется на Rogu3. — Икс дал вам кровь, и вы вернули мальчику человечность. Затем Икс сделал то же самое с Майклом Монсерратом. Нам разрешено обратить в человека только одного вампира. Однако Икс сделал это дважды. Он заслуживает того, чтобы заплатить за свои действия.

Я пристально смотрю на неё.

— Серьёзно? Вот что вас раздражает?

— Дело не в том, что это раздражает, мисс Блэкмен, а в нашей морали. Кровохлёбы сами делают свой выбор. Если бы мы начали обращать всех подряд, воцарился бы хаос. Наша кровь драгоценна, и ею нельзя разбрасываться, как водой.

Я могу себе представить, что хаос действительно воцарился бы. Я помню, как Икс сказал мне в первый раз, что я больше не получу его магической крови. Но прямо сейчас мне на всё это наплевать.

— У меня нет на это времени.

— Это хорошее предложение.

— Катитесь к чёрту.

Она сбрасывает гламур, и её татуировки вспыхивают, извиваясь по коже. Некоторые из наблюдающих вампиров вскрикивают.

— Подумайте об этом, — говорит она. — И в качестве жеста доброй воли: эта женщина в красной юбке знает, куда вам нужно пойти, чтобы спасти детей. На вашем месте я бы поторопилась.

Я оглядываюсь, и мой взгляд падает на одного из сотрудников «Ренасцентии» — та, что изначально пыталась сбежать. Когда я оборачиваюсь, деймоница Какос уже исчезла.

Глава 22. Переходы

С какой стороны ни посмотри, сейчас важно только одно. Как бы мне ни было неприятно это признавать, деймоница была права. Женщина средних лет работала в «Ренасцентии» с момента её основания. Одной из её обязанностей являются закупки, и она отправила большое количество интересного медицинского оборудования по адресу, на который мы сейчас прибыли. К несчастью для её босса, после попытки убить её и всех её коллег она достаточно быстро выдала всё, что знала. Видимо, попытки убийства и преданность не сочетаются. Кто бы мог подумать.

Фоксворти был предупреждён, и даже МИ-7 уже в пути. На самом деле, всё чёртовы сотрудники правоохранительных органов в радиусе двадцати миль, вероятно, с визгом шин несутся сюда. Я уже слышу вой сирен. Однако я помню замечание Фила о том, что они сворачиваются. Мне нужно найти способ проникнуть внутрь, и я должна найти его сейчас.

С отрядом кровохлёбов, следующих за мной по пятам, я направляюсь к входной двери.

— Идёмте, — рычит Уильям. — Мы ворвёмся и уничтожим их всех.

Он прав. Пожалуй, единственное, что на нашей стороне — это элемент неожиданности. Я мрачно киваю.

— Приступаем.

Я жестом приказываю остальным отойти, затем пинком выбиваю дверь. Внезапного сигнала тревоги не раздается, но это не значит, что Стивен Макинтайр — кем бы он ни был на самом деле — и его приятели внутри ещё не были предупреждены о нашем присутствии. Я расправляю плечи и переступаю порог.

Впереди тянется длинный белый коридор. Он в равной степени спартанский и девственно чистый. Дверей нет, но в дальнем конце есть лифт. Бинго. Я шагаю вперёд, выискивая глазами мины-ловушки, камеры или людей. Ничего нет.

Я останавливаюсь перед лифтом. С левой стороны есть единственная кнопка вызова, и я мгновение изучаю её. Из-за моей спины тянется рука, чтобы нажать на неё, но я хватаюсь за неё и отдёргиваю, затем качаю головой.

— Нет. Если мы поднимемся на лифте, то станем лёгкой добычей. Есть только один вход и один выход.

— Это хорошо, — говорит Бет. — Это значит, что они не смогут сбежать.

Я не отрываю взгляда от дверей лифта.

— Загнанное в угол животное — самое опасное из всех, — я целую секунду размышляю над этим, а затем рывком открываю двери, чтобы увидеть тёмную шахту лифта. Это долгий спуск. «Конечно, — кисло думаю я. — Если вы собираетесь построить секретную лабораторию для совершения злодеяний, то логично предположить, что она будет находиться глубоко под землей».

Снаружи раздается визг шин, когда прибывают первые вооружённые полицейские. Я хмурюсь.

— Если бы вы были злобным учёным, злоупотребляющим магией, и вас окружала полиция и вампиры, и не было бы логического выхода, что бы вы сделали? — спрашиваю я.

— Заложники, — говорит О'Ши у меня за спиной. — Я бы взял заложников.

— И, — вставляет Уильям, — сначала я бы убил парочку, чтобы доказать, что я не шучу.

— Да, — соглашаюсь я сквозь стиснутые зубы. — Я бы тоже так поступила, — я делаю глубокий вдох и прыгаю.

Я уже на полпути вниз по шахте, когда мне удаётся ухватиться за толстые стальные тросы подъёмного механизма. У меня такое чувство, будто моё плечо выдёргивают из сустава, но, по крайней мере, я останавливаю своё падение. Перебирая руками, я спускаюсь вниз, пока не оказываюсь на самом верху лифта. Это узкое, вызывающее клаустрофобию пространство, но вентиляционная решётка передо мной даёт некоторый потенциал. Ногтями я срываю крышку как раз в тот момент, когда Бет приземляется рядом со мной.

Она смотрит на меня с сомнением.

— Я не сардина.

Я смотрю в тёмный, тесный туннель.

— Я уже делала это раньше, — шепчу я, охваченная воспоминаниями о своей прошлой жизни и кровавой бойне, которая произошла у меня на глазах. Тогда я была человеком, а сейчас я значительно сильнее. Теперь я в состоянии действовать, а не просто наблюдать.

— Знаешь, не все из нас миниатюрные чертята карманного размера, — хотя её голос тих, я всё равно слышу нотки веселья.

Я пожимаю плечами в ответ.

— Если ты не поместишься, тогда подожди, пока я не позову.

— К чёрту это, — её губы сжимаются. — Я видела выражение глаз твоей девочки. Эти придурки заслуживают страданий.

— Ты ломишься в открытую дверь, — я делаю глубокий вдох и протискиваюсь в вентиляционное отверстие.

Стивен Макинтайр, кем бы он ни был на самом деле, может быть криминальным авторитетом и злобным гением, который причиняет больше душевной боли, чем большинство других ублюдков, которых я могла бы упомянуть, но он не из тех, кто поддерживает чистоту. Я постоянно вынуждена останавливаться и смахивать с лица и волос длинную липкую паутину. Запах тут хуже, чем от трупа десятидневной давности, который слишком долго пролежал на солнце. Я дышу ртом и заставляю себя двигаться дальше. Я знаю, что прямо за мной следует по крайней мере кто-то один, но я слишком спешу, чтобы обернуться и посмотреть, не Бет ли это.