Чтение онлайн

Что касается того, что произошло дальше, то вот версия, которую Гулд рассказал следователям Конгресса. Гулд был еще в горах, когда Кларк внезапно заболел. Согласно показаниям Джея, рынок акций UP практически мгновенно иссяк, как только стало ясно, что Кларк умрет. В то же время, предвидя кончину Кларка, брокеры умирающего решили избавиться от всех его многочисленных акций. Эти два фактора — отсутствие рынка для акций и сброс акций Кларка — объединились и вызвали стремительное падение акций, и в этот момент «мои заказы поймали их». К концу июня Кларк был мертв. Когда Гулд вернулся из отпуска в Нью-Гэмпшире, он обнаружил, что владеет 100 000 из 367 000 акций UP в обращении. «После моего возвращения домой акции продолжали падать, и я, встревоженный этим, начал интересоваться состоянием собственности». [388]

Гулд лукавил. То, что Кларк умер без особого предупреждения в июне 1873 года, — чистая правда. То, что Гулд отдал приказ о сокращении масштабов покупки и затем уехал из города до того, как Кларк заболел, тоже правда. Но то, что Гулд был удивлен резким падением цены на UP, а также удивлен своим собственным внезапным участием в капитале фирмы, кажется весьма маловероятным для столь хитрого и ориентированного на детали оператора, так же как и то, что только после того, как Гулд оказался обладателем значительной доли в UP, он стал вникать в дела фирмы. Для начала, из материалов дела следует, что брокеры Кларка не продавали его акции в преддверии его смерти. Более того, свидетельства указывают на то, что болезнь и смерть Кларка нисколько не понизили цену. Как отметил Гродинский: «Через неделю после смерти [Кларка] акции, опустившись с 26 1/8 до 24 1/2, вернулись к 26 1/8, а через две недели продавались по 29. Цена снизилась из-за общей тенденции рынка и угрозы судебного иска со стороны правительства. В разгар программы покупки Гулда генеральный прокурор подал иск против Union Pacific, ее строительной компании и большого числа частных лиц, предлагая суду, среди прочего, признать, что облигации Land Grant и облигации Income были выпущены незаконно». [389]

Это действие, о котором Гулд вполне мог узнать заранее, повлияло на ценообразование в UP, и не более того. Что касается плохого финансового состояния дороги, то оно было широко освещено. Просто читая газеты, Гулд должен был знать о плавающих долгах и других проблемах компании задолго до покупки своих 100 000 акций.

Поначалу к Гулду, репутация которого его опережала, граждане из правления UP относились со значительным скептицизмом. Такие люди, как Оливер Эймс и Сидни Диллон — несмотря на то, что они уже имели обширные дела с Credit Mobilier, Оуксом Эймсом и Дюрантом — рассматривали Гулда как нечто уникальное: мародера Эри. Получив вначале холодный отпор, Гулд, тем не менее, со временем смог помириться с большинством членов правления. Вскоре Гулд включил в свой лагерь не только Эймса, но и сына Эймса Фредерика, а также других членов правления, включая Элишу Аткинса, Эзру Бейкера, Ф. Гордона Декстера и Диллона. (Последний, бывший крестьянин, родившийся в 1812 году в сельской местности округа Монтгомери, штат Нью-Йорк, как и Сейдж, станет особенно близким другом и союзником Гулда на протяжении последующих девятнадцати лет. И Гулд, и Диллон умрут в 1892 году). Писавший после рубежа веков банкир, связанный с Гулдом, Дэвид Б. Сикелс, вспоминал, как зимой 1873–1874 годов он приобрел полный контроль над дорогой для Джея «путем тайной комбинации с господами Диллоном и Аткинсом, после того как мы купили на открытом рынке все имеющиеся акции». [390] (В конечном итоге Гулд стал владельцем около 200 000 акций UP). Примерно в это же время Гулд заверил генерала Гренвилла М. Доджа, главного инженера по строительству UP, что намерен остаться на железной дороге надолго и «сделать из нее большое дело». [391]

Основная часть покупок Гулдом акций UP в ноябре 1873 года и феврале 1874 года происходила на фоне финансовой паники, начавшейся в Европе несколькими месяцами ранее. Беспорядки в Лондоне и Париже в конечном итоге перекинулись через Атлантику и привели к краху филадельфийской компании Jay Cooke and Company, ведущего инвестиционного банковского концерна страны. Джей Кук был главным спонсором Северной Тихоокеанской железной дороги, которая тогда еще находилась на ранних стадиях строительства между озерами Верхнее и Пьюджет-Саунд, а также занимался выдачей большинства правительственных займов на военное время. Таким образом, крах его организации вызвал эффект финансового домино. Нью-Йоркская фондовая биржа закрылась на десять дней. Кредиты иссякли. Повсеместно начались случаи лишения прав собственности. Банки и инвестиционные банкиры (среди них известная на Уолл-стрит компания Fisk & Hatch) разорились, фабрики закрыли свои двери, лишив работы тысячи рабочих. В течение двух лет, с осени 1873 по осень 1875 года, около 18 000 американских предприятий разорились. В то же время обанкротились 89 из 364 железных дорог страны, а к 1876 году безработица выросла до ошеломляющих 14 процентов. Позднее аналитики утверждали, что, как никакой другой фактор, чрезмерное строительство железных дорог заложило основу для американского конца паники и последующей депрессии. Полное восстановление экономики наступит только в 1878 году. В этих условиях, когда Сикелс организовал окончательную покупку акций, которые в конечном счете достались UP Гулду, он сделал это за малую толику от реальной стоимости линии.

Вместе с четырьмя своими брокерами Джей вошел в совет директоров UP в марте 1874 года. На том же собрании Сидни Диллон, владелец 26 000 акций, стал президентом и занимал этот пост в течение десяти лет. Аткинс занял пост вице-президента. В течение следующих двенадцати месяцев Гулд защитил UP от участи, постигшей в то время многие другие железные дороги, хотя в краткосрочной перспективе это стоило ему лично. Как вспоминал Морозини, паника оставила Гулда «сравнительно бедным человеком. …Я сомневаюсь, что кто-либо расстался с большим количеством наличных денег и ценных бумаг, чем мистер Гулд, из-за катастрофы». [392] Одним из первых своих шагов после получения контроля над компанией Гулд преобразовал плавающий долг UP, срок погашения которого наступал в августе, в долгосрочный выпуск облигаций. Он также организовал рефинансирование доходных облигаций фирмы на сумму 10 миллионов долларов в новые облигации с более низким процентом, выпускаемые по принципу «тонущего фонда» (выпуски, в которых большая часть или часть долгосрочного долга эмитента погашается до наступления срока погашения, в соответствии со строгим графиком). Одновременно Гулд подал иск против федерального правительства, которое с марта 1873 года удерживало платежи за перевозку государственных грузов, чтобы возместить частичную выплату процентов по облигациям США, выпущенным для финансирования строительства железной дороги. Одновременно Гулд фактически отказался от другой, меньшей, недостроенной железной дороги, в которой он был заинтересован с 1872 года, — New Jersey Southern, продав свою долю с убытком более чем в 1 миллион долларов. Очевидно, он чувствовал, что не сможет поддерживать две дороги одновременно в условиях депрессии, и что в случае с UP у него была более крупная игра.

Освободившись от New Jersey Southern, Джей решил взять под контроль и тем самым подавить конкуренцию Pacific Mail Steamship Company с Central Pacific-Union Pacific. Обеспечивая перевозки между доками Западного побережья и Панамским перешейком, Pacific Mail предлагала единственную реальную альтернативу UP и Central Pacific для трансконтинентальной транспортировки грузов. (Наиболее важными в этом уравнении были импорт с Востока, прибывающий в порты Западного побережья для перевалки на восточные рынки, и восточные промышленные товары, направляющиеся в Калифорнию и на Восток). В декабре 1873 года независимый Рассел Сейдж, который ранее вместе с Гулдом манипулировал акциями Pacific Mail и входил в совет директоров компании, занял пост президента Pacific Mail. Заняв этот пост, он продолжил программу предыдущего руководства по агрессивной ценовой войне с железными дорогами, несмотря на возвышение своего друга Джея в UP. В течение лета и осени 1874 года объем бизнеса, привлеченного Сейджем, стал пугающе большим.

В начале декабря того же года, когда подтвердившиеся сведения о коротких продажах Сейджем акций Pacific Mail вынудили его уйти с поста президента, многие предположили, что источником новостей был Гулд. Последующая реклама рекламировала не только Сейджа, но и нескольких других членов совета директоров, а также Гулда как известных медведей на акциях. Соответственно, в начале 1875 года цены на Pacific Mail упали почти до уровня паники. В эти же месяцы Гулд, хотя публично и называл себя «медведем», тихо скупал акции Pacific Mail через дюжину или более брокеров, пока не приобрел контрольный пакет акций фирмы по хорошей цене. 3 марта 1875 года Гулд и два его компаньона, Эймс и Диллон, вошли в совет директоров Pacific Mail. Диллон, уже занимавший пост президента UP, занял ту же должность в Pacific Mail, и тарифные войны сразу же прекратились. «Union Pacific, контролируя Pacific Mail, теперь могла свободно повышать свои тарифы, не опасаясь конкуренции со стороны пароходства», — комментирует Гродинский. «При высоком объеме перевозок и монопольных тарифах картина доходов Union Pacific была радужной». [393] Акции UP, которые в ноябре 1873 года составляли 15, к июню 1875 года взлетели до 78, несмотря на продолжающуюся депрессию.

Несмотря на прибыльные новости об укрощении Pacific Mail, доминирующая сила Central Pacific, пятидесятичетырехлетний Коллис П. Хантингтон, оставался неспокоен. Незадолго до приобретения Pacific Mail Гулд публично сотрудничал с Хантингтоном в создании пароходной линии, контролируемой железной дорогой, — Occidental & Oriental Steamship Company. Оглядываясь назад, Хантингтон понял, что одни лишь разговоры о том, что они с Гулдом задумали создать новую пароходную компанию, во многом способствовали снижению цены, которую Гулду пришлось заплатить за Pacific Mail. Когда пыль улеглась, Хантингтон ушел с ощущением, что его разыграли как пешку, хотя нет уверенности в том, что он должен был так думать. Гулд, Диллон и Эймс владели долями в 2,5 миллиона долларов, 2 миллиона долларов и 500 тысяч долларов соответственно в компании Хантингтона Occidental. Более того, Гулд заверил Хантингтона, что обе пароходные линии, не говоря уже о каждом кооперативном конце трансконтинентальной железной дороги, могут и будут управляться как одна гармоничная монополия. Тем не менее Хантингтон оставался настороже из-за тихой непостижимости Гулда и его склонности к византийской игре. Поэтому Хантингтон отказался, когда Гулд, желая продемонстрировать добрую волю, предложил ему место в совете директоров Pacific Mail. До тех пор, пока не будет доказано, что он ошибается, он продолжал верить, что амбиции Гулда в отношении UP и связанных с ней фирм были чисто спекулятивными, как и в случае с Erie. В будущем Хантингтон вполне ожидал, что Гулд накупит акций UP, продаст их, а затем уйдет в минус. Исходя из этого предположения, Хантингтон разработал простую стратегию поведения с Гулдом в ближайшей перспективе: «Избегать ссор с ним и следить за временем, когда мы будем готовы контролировать UP, а затем войти и получить контроль над ней». [394] Но Хантингтона, как и остальных представителей Уолл-стрит, ждало обучение.

Начиная с весны 1874 года и далее основным занятием Гулда были не биржевые спекуляции — хотя он, конечно, занимался и этим, поскольку это всегда давалось ему достаточно легко, — а управление компанией Union Pacific как бизнесом. Он был верховным правителем UP, хотя предпочитал анонимность и официально не занимал никаких должностей, кроме мест в совете директоров и исполнительном комитете. Получив власть над президентом Сиднеем Диллоном, Гулд не только укрепил финансовую структуру компании, но и стал главным стратегом в конкурентной и политической борьбе UP. Всего за несколько лет он перестроил систему управления UP, изменил тарифы для достижения максимального конкурентного преимущества, а также занялся развитием недвижимости и ресурсов вдоль коридора UP. Взяв на себя все эти задачи, Джей поневоле погрузился в тонкости работы UP, познакомившись с ее дорогами, ресурсами, достоинствами и недостатками так же близко, как десятилетием ранее — со старыми Rutland & Washington.

Дважды в год Гулд вместе с Диллоном, Фредом Эймсом, Морозини и другими объезжал все пути UP, а также пути, контролируемые конкурентами. Его личный железнодорожный вагон, «Конвой», путешествовал за собственным локомотивом, угольным тендером и багажным вагоном. Гулд настаивал на скорости пятьдесят миль в час, что по тем временам было довольно быстро, и не допускал замедления на неровных участках. «Во время такой поездки, — сообщал корреспондент „Нью-Йорк таймс“, — было известно, что Гулд пересаживался с одной стороны вагона на другую не по своей воле, а не меняя выражения лица». [395] Пока Гулд ехал, рядом с ним сидел стенографист, записывавший текущие мысли магната об инициативах по техническому обслуживанию, возможной экономии средств и рекомендуемых улучшениях. Все эти идеи позже будут рассмотрены Сайласом Х. Х. Кларком, главным оперативным лейтенантом Гулда по UP после Диллона. (Кларк был всего на несколько месяцев моложе Гулда и с 1874 года управлял дорогой на Западе. Он вырос на ферме в Нью-Джерси и всю свою профессиональную жизнь посвятил железной дороге. Кларк совсем не знал Уолл-стрит, но прекрасно разбирался в локомотивах и грузоперевозках. У них с Гулдом было две общие черты: Они оба были трудоголиками и оба любили книги. Гулд должен был сделать Кларка богатым человеком). По вечерам, после того как поезд Гулда останавливался на стоянке, чтобы дать отдых и машине, и людям, управлявшим ею, Джей прогуливался по одиноким западным городкам, вел светские беседы с теми, кто оказывался рядом, и спрашивал у местных сотрудников UP их мнение о том, что компания могла бы сделать лучше в данном районе. «Наши люди на местах обладают необходимой нам информацией. Они — наши агенты, и мы не знаем их мыслей в ущерб себе», — писал Гулд Диллону. [396]

Дважды в год Гулд заводил дружбу с различными клиентами UP. Например, владельцы ранчо Кит и Бартон в Небраске хорошо знали Гулда. «У них было домашнее ранчо, штаб-квартира которого находилась в Декстере, вблизи нынешнего города Сазерленд», — вспоминал редактор газеты Lincoln State Journal в 1930 году. Здесь Джей Гулд, Сидни Диллон из Нью-Йорка и Фред Эймс из Бостона ежегодно посещали ранчо «Кит и Бартон» в рамках своей обычной инспекционной поездки по железной дороге «Юнион Пасифик„…Мистер Бартон, зная об их приезде, передавал своему бригадиру, чтобы тот собрал стадо в определенное время и подготовил седельные лошади. Он присоединился к партии в специальном поезде в Норт-Платте и сопровождал их до Декстера, где к приезду гостей были сделаны все приготовления. Аккуратные лошади с калифорнийскими седлами стояли перед ними, и, сев на них, гости поехали среди скота, пересекая холмы и долины, комментируя цвета, возраст и бычков, наблюдая за резвящимися телятами, прыгающими вокруг своих матерей, и забывая об Уолл-стрит и фондовой бирже. Позже они садились в поезд, счастливые и радостные от свободной жизни скотовода, и на протяжении многих миль по обе стороны пути большое стадо было видно из окна их вагона“. [397]