Чтение онлайн

Дунул ветер, ветка раскачалась, и птица улетела. От этого порыва воздуха от окна записка Ангела завалилась набок.

Василий поморщился. Схватил сложенный листок и унёс в прихожую. Там положил на комод, придавив крупным камнем розового цвета.

Он решил, что теперь-то Олег Петрович уж точно обратит внимание на его послание и прочтёт столь трепетный текст. После этого он вернулся в комнату со столом, стулом и инструментом. Подошёл к дивану и хотел было поднять гитару, но не сделал этого, а только вздохнул и исчез.

Квартира когда-то принадлежала матери Олега Петровича. В ней он рос, мужал и отсюда стартовал в большой и грязный мир, где довертелся, докрутился до немыслимых высот.

Две комнаты и крохотная кухня, обставленные когда-то покойной матушкой были тайным гнездом Олега Петровича. Нынешний крупный руководитель иногда прятался здесь от всяческих невзгод и тревог.

Так когда-то, давным-давно он скрывался здесь же, в детской, в тёплой постели от ночных страхов под одеялом.

Место было в нынешней жизни уважаемого Олега Петровича уединённым, тайным и почти мистическим. Тут он пребывал в состоянии человека, свободного от кандалов, прибивающих его к уже пройденной и заслуженной жизни.

По квартире мог ходить голым, читать стихи, играть на гитаре, вслух ругать кого угодно или даже просто гримасничать перед зеркалом. За порогом квартиры матушки наш хозяин жизни становился лицом ответственным.

Правильная, принятая в соответствии с занимаемым положением жизнь ожидала его вне этих стен. Во внешнем, завязанном на нём мире, где окружающие с подобающим осознанием относились к значительности Олега Петровича.

В этот раз Олег Петрович мягко прикрыл за собой входную дверь. Старался не хлопнуть ею, чтобы назойливая соседка не услышала, что в квартире кто-то появился.

Хотел бросить пальто на комод, но остановился. Большой розовый камень лежал на нём сверху сложенного листка бумаги.

Мужчина невольно удивился. В прошлое посещение здесь ничего подобного не было. Особенно этого, размером с небольшой булыжник, странного цвета камня.

Нехорошее, даже дурное, предчувствие зашевелилось в душе вошедшего, но раньше времени паниковать не имело смысла. Олег Петрович снял с себя пальто, скинул лакированные ботинки, схватил бумагу с камнем и прошёл в комнату.

Там как будто бы всё было по-прежнему, только окно приоткрыто, и из-за этого в квартире казалось достаточно холодно.

Положив предметы из своих рук на стол, Олег Петрович засуетился около окна, одёргивая занавеску и закрывая раму на старый, непослушный шпингалет.

Затем он придвинул стул к столу, сел на него, развернул лист записки и принялся внимательно изучать его содержание. Прочтя раза два или три, Олег Петрович опустил от недоумения руки вниз и призадумался. На лице его отразилась гримаса отчаяния.

Им играли! Причём у неведомых затейников находились аргументы, которым он не мог ничего противопоставить.

И значит, они были гораздо сильнее его, а этого Олег Петрович не любил. Он думал, что его время оставаться пешкой в чужой игре давно прошло!

Уже лет двадцать как он сам расставлял и перемещал фигуры на жизненных досках. Будучи удачливым игроком, конечно, он рисковал временами, но рисковал аккуратно.

Ва-банк давно уже не ходил, заботясь о том, чтобы потери были наименьшими. Риск — дело благородное, только Олег Петрович к благородству давно уже отношения не имел.

Ему были известны правила и участники! Игра всех устраивала и всем приносила немалую, а иногда, прямо сказать, огромную выгоду.

От этих правил объявилась тонкая прослойка вершителей и устроителей общества в свою пользу. Олег Петрович ощущал себя до недавнего времени уважаемым членом его.

Нельзя сказать, что он был счастлив от этого своём спокойствии и уверенности. Но доля самоуважения выросла в нём до непомерных размеров. И вдруг всё оборвалось!

В этот раз разыгрывалась неведомая, филигранная партия, по абсолютно иным правилам. С использованием чего-то совершенно необыкновенного, неведомого.

Даже, можно сказать, потустороннего. Во что трезвый и скептический ум Олега Петровича верить до сих пор отказывался.

Розовый камень лежал перед ним на семнадцатой странице поэтического сборника и своим видом надсмехался над Олегом Петровичем.

Кто автор этого послания? Как эта записка с камнем гадкого цвета попала в запертую квартиру?

Кто такой этот венесуэльский пленник? Откуда такая осведомлённость о его приватных делах и встречах?

Перед столом сидел грустный, поникший человек с опущенными плечами. Вопросы роились в его голове е и не находили ответа ни в нём, ни в окружающей родной обстановке.

Но самое главное: в полном тумане находились последствия непослушания и невыполнения этих странных просьб, обрушившихся на Олега Петровича в последнее время. Мир, выстроенный им с таким усердием и тщательностью оказался необыкновенно хрупким.

Мужчина вздохнул и покачал головой. Затем достал телефон, набрал на нём номер и поднёс к уху в ожидании соединения.

Но вызываемый абонент не взял трубку.

Олег Петрович смачно выругался. Встал со стула и прошёл на кухню, где наполнил электрический чайник водой. Поставил его на нагревающую подставку и включил.

Он присел за круглый стол. На нём была цветастая матерчатая скатерть. Огромным бежевый абажур свисал сверху.

От него в потолок уходил чёрный трос. Вокруг троса спиралью вился белый провод.

Мужчина придвинул к себе красивую чайную чашку и стал трогать указательным пальцем тонкую серебристую ложку в ней. Ложка от этого производила периодический звук удара о фарфоровую поверхность.

Чайник, наконец, забурлил, замигал разноцветными огоньками и с щелчком отключился.

Олег Петрович встал и собрался, было, устроить себе вкусный чай, но в это время завибрировал телефон.

— Здорово! Да, звонил! Есть к тебе одно дело…

Говорили они минут двадцать. Олег Петрович, начав разговор по-деловому, закончил его на ноте умолительной и просящей.

Абонент, не понявший такого напора от старого товарища, в конце концов нехотя согласился. Разговор был окончен.

Мужчина на кухне выглядел теперь плохо. Лицо пошло красными пятнами, глаза лихорадочно блестели.

Он бросил мобильник на стол. вскочил и как лев в клетке принялся бродить взад-вперёд по маленькой кухне.