Чтение онлайн

Это тот вид секса, когда ваша связь настолько глубока, что вам не нужны слова, чтобы выразить свои желания. Ваши потребности удовлетворяются без лишних просьб.

Я просыпаюсь с болезненной эрекцией, весь в поту, и мне приходится принимать душ, чтобы облегчить своё состояние. На данном этапе моей жизни я не должен заниматься мастурбацией в душе после сексуальных снов. Есть много женщин, которые с радостью позаботятся о моём возбуждении и любых других потребностях, которые могут возникнуть.

Элоди не в моём вкусе, но почему-то именно её я хочу сейчас больше всего. Я чувствую себя подавленным и одновременно возбуждённым, и мне невыносимо оставаться в одном доме с ней.

Я одеваюсь и беру ключи от машины. Мне нужно прокатиться, чтобы немного прийти в себя. Если я этого не сделаю, то, возможно, выпью, а если выпью, то уже вернусь в её комнату.

Её комната, её кровать, всё, что с ней связано, — это настоящее искушение. Мне необходимо уехать, хотя бы ненадолго. Я выхожу из дома и направляюсь в город, куда угодно, лишь бы дальше от Элоди. Чем дальше и быстрее я удаляюсь, тем быстрее бьётся моё сердце.

Почему мы всегда стремимся к тому, чего, как нам кажется, у нас не может быть?

ЭЛОДИ

Тёплые солнечные лучи ласкают мои щёки, пробуждая от беспокойного сна. Моё тело затекло, а глаза опухли. Прошлой ночью я уснула в гневе, но, когда услышала, что Вито уходит, наконец-то погрузилась в сон. Мой организм больше не мог выдерживать напряжения, и усталость сменилась бессонницей. Вот почему я проснулась только сейчас.

В доме царит мёртвая тишина, и я уверена, что, возможно, нахожусь здесь одна. Разве это не чудесное начало дня?

В животе урчит, и я понимаю, что проспала завтрак. Надев кроссовки, я направляюсь на кухню в поисках чего-нибудь перекусить. Не то чтобы я умела готовить, но хлопья или тосты сейчас были бы кстати.

Надеюсь, Вито будет рядом и сможет отвезти меня к отцу сегодня утром. Возможно, у них есть более точные сведения о дате его операции. Мысль о том, что ему предстоит ещё одна операция, беспокоит меня, ведь он кажется слишком слабым для этого. Он ещё не пришёл в себя после первой.

Я ощущаю запах настоящего, густого эспрессо темной обжарки и направляюсь к его аромату. Кофе — это именно то, что мне нужно, чтобы развеять туман в голове. Сегодня начинается новый день, и я должна быть разумной в своих действиях. Пока я иду к кухне, меня переполняют мысли о том, как я смогу навести порядок в своих мыслях.

— Чао, — приветствует меня Винченцо, который готовит кофе на плите традиционным итальянским способом, как это делает мой отец. — Хочешь кофе? — Спрашивает он меня. Я соглашаюсь, хотя не уверена, что хочу именно то, что он предлагает. Этот человек всегда был двуличным и хитрым.

— Да, пожалуйста, — отвечаю я, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, кто ещё здесь есть. — Где Вито? — Спрашиваю я его, хотя не видела и не слышала его с тех пор, как он ушёл прошлой ночью. Старик дрожащей рукой протягивает мне чашку эспрессо. Винченцо намного старше моего отца, он один из тех, кого мы называем "оригиналами" в нашем доме. Его седые, почти белые волосы собраны в пучок, а вместо галстука на шее повязан платок. Я уверена, что у него в кармане также есть носовой платок.

— Он поехал к себе в город, значит, либо с похмелья, либо с какой-то женщиной. Возможно, и то, и другое, он молодой человек, у него есть свои потребности, — в его голосе звучит разочарование. Мне становится немного не по себе при мысли, что он где-то с другими женщинами. Это просто глупо и типично для женского образа мыслей. — Я позвонил ему, он скоро будет здесь, — сообщает он и садится за кухонный стол.

Моя бабушка часто называла кухонный стол залом заседаний, где мужчины решали важные дела, пока она их обслуживала.

— Садись, хочешь позавтракать? — Предлагает он, затем смотрит на часы. — Или, может быть, пообедать?

Я киваю и, выдвинув стул, занимаю место напротив него. Он жестом указывает экономке на еду, и она сразу понимает, что это значит.

— Спасибо. — Я не забываю о хороших манерах, ведь это его дом.

— Вчера вечером у меня был очень интересный разговор с моим сыном, — начинает он, сложив руки на столе. Я понимаю, что он ждал меня здесь. Как хищник и жертву, Винченцо думает, что собирается съесть меня заживо. — Он говорит, что ты ведёшь дела Луиджи. Сначала я ему не поверил, но сегодня утром поговорил с Гвидо.

Он говорит медленно, словно я ребёнок. Этот человек думает, что я глупа, и именно из-за этого его могут застать врасплох.

— Тогда вы знаете, что это правда, я веду все дела Кальдероне, — говорю я с уверенностью, потому что действительно очень хорошо делаю свою работу. — Я не планирую менять это только потому, что мы здесь. — Он не сможет меня переубедить, ведь именно этого хотел мой отец.

— Боюсь, это невозможно, Элоди, — с удовольствием отвечает он, и на его лице появляется отвратительная улыбка. — "Короли" этого не примут, и я тоже, мы договорились обеспечивать твою безопасность. Я не нарушаю правил, моя семья имеет доброе имя и репутацию. Ни одна женщина не сможет сделать меня изгоем.

Ублюдок, он хочет увидеть мою реакцию. Он думает, что я просто эмоциональная девушка. Он ждёт, чтобы я сопротивлялась, чтобы у него был повод наказать меня.

— Мой отец предпочитает, чтобы всё оставалось как есть, и он не будет рад каким-либо изменениям. Я уверена, что Гвидо сказал вам то же самое. — Гвидо был моим прикрытием на протяжении многих лет. Он уважает меня и всегда помогал. Нет никаких шансов, что он позволит этому случиться. — Вы не можешь принимать решения за мою семью, — говорю я. Только не сейчас, пока я жива и дышу.

— Да, я могу, Элоди. Ты живёшь под моей крышей. Меня попросили защитить тебя, а твой отец не может говорить, поэтому я не знаю его желаний. — Я не могу доверять ему, я вижу это по его змеиным глазам. — Итак, пока ты в моём доме, с тобой будут обращаться как с моим ребёнком, а моя дочь знает своё место. — Она мертва, было ли это её место? Было ли ей холодно в земле? Винченцо — грязная свинья.

— Я не ваш ребёнок. Я знаю, что моё место не за вашим столом. Я ем с "Королями", а не со змеями. — Когда в кухню входит Вито, похожий на мышь, которую выплюнул мой кот, я встаю.

В ледяном воздухе витает ярость Винченцо. Он смотрит на меня, и его лицо багровеет от сдерживаемого гнева. Если бы ему позволили, он бы ударил меня прямо сейчас.

— Запри её в комнате, Вито, запри её в комнате, пока я не причинил ей боль. Да поможет мне Бог. — Говорит Винченцо, обращаясь к сыну и хлопнув ладонью по столу. — Она сможет выйти, когда её отношение к этому изменится. Пока она не определит своё место, она должна оставаться в своей гребаной комнате. Я не хочу её видеть.

— Это хорошо, — говорю я, отодвигая стул и вставая. Все это время я смотрю на старика, который совсем не похож на моего отца. Ничего общего. Я не буду уважать его, ни сейчас, ни когда — либо ещё.