Чтение онлайн

— Это мы решим, девочка. Твоя задача — молиться за него, хорошо выглядеть и вести себя тихо, — поправляет он её, ставя на место. — Тебе не нужно совать свой идеальный маленький носик туда, где ему не место.

Я замечаю, как меняется язык тела Элоди, и понимаю, что он её обидел. Она собирается перейти в полномасштабную атаку, поэтому я вмешиваюсь.

— Элоди просто беспокоится, папа. Они очень близки. У Луиджи нет сыновей, и Элоди — его единственная семья. Я верю, что она знает больше, чем ты думаешь. Она не пытается наступать на пятки, она просто хочет, чтобы интересы её семьи были в центре внимания.

Я смотрю на неё, надеясь, что она понимает: сейчас не время давить на моего старика. Он не собирается позволять женщине указывать ему, как обстоят дела в его бизнесе.

— Вито, — говорит он, и я вижу, что он на грани срыва, — я думаю, что будет лучше, если Элоди останется на твоём попечении. Вы, кажется, хорошо понимаете друг друга, и я уверен, что могу доверить тебе её безопасность.

Работа няни — это не то, что я хотел бы делать в своей жизни. В разгар крупнейшей в истории партии наркотиков он хочет, чтобы я ходил за покупками и оставался приглядывать за ней на ночь.

— Она для нас в приоритете, — говорит он. — Мы не можем допустить, чтобы она вмешивалась в то, что её не касается. С такой страховкой от похищения у нас могут быть другие люди, которые попытаются наложить на неё свои грязные лапы.

Картели любят похищать детей богатых мафиози. В этом он прав. Но я не хочу присматривать за ней, я занят другими вещами… другими женщинами. Это несправедливо.

Элоди откладывает столовые приборы и смотрит на меня со злобой в глазах.

— Я устала, я бы хотела пойти и хорошенько выспаться, если вы не возражаете, — говорит она. Мой отец уже оскорблён тем, что она не ест и просит отпустить её из-за стола. Он в ужасе, но кивает головой. Она просит прощения, и я провожу её в гостевую комнату, которая находится в той же части дома, что и моя. Раньше это была комната моей сестры, пока она не умерла, и я ненавижу туда ходить. Слишком много воспоминаний и боли, которую невозможно забыть. Комната Эстель никогда не даёт мне покоя.

ЭЛОДИ

Эти мужчины, как и все остальные в этом доме, не считают меня способной. Для них женщины — это лишь кухарки и воспитательницы детей. Мой отец всегда учил меня, что я равна ему во всём. В нашем доме царило уважение, которого так не хватает в этом месте.

У этого отвратительного старика хватило наглости говорить со мной и обо мне так, словно меня здесь и не было. Как же это унизительно! Они недооценивают меня, но все мужчины поначалу так поступают.

Несмотря на сильную усталость и короткий сон в больнице, я не могу заснуть. Мой разум отказывается отдыхать, хотя тело требует сна. Ворочаясь с боку на бок, когда я закрываю глаза, я вижу только того человека, который пришёл, чтобы забрать меня. Я всё ещё чувствую его запах этого мерзкого, отвратительного монстра... Когда я узнаю, кто это сделал, начнётся кровавая бойня.

Винченцо прав. Здесь, в Америке, я подвергаюсь ещё большему риску. Особенно если станет известно, сколько стоит моя страховка на случай выкупа. Картели часто играют в эту игру, и мне придётся быть осторожной с теми, кому я доверяю.

В комнате становится то слишком жарко, то слишком холодно. Ничто из того, что я пытаюсь сделать, не помогает мне успокоиться, и я отказываюсь от идеи спать. Я понимаю, что не смогу заснуть ни сегодня, ни в любую другую ночь, пока эта угроза не исчезнет, и мы снова не окажемся в безопасности дома.

Несколько часов я просто лежала и смотрела в потолок. У меня было достаточно времени, чтобы осознать, насколько сильно меня разозлил Винченцо. Старикам больше нет места в этом бизнесе, времена меняются, а они остаются прежними. Мир уже ушёл от старых донов, которые придерживаются традиций и не признают необходимость изменений.

Мне не нужна няня. Мне нужен только огромный, грозный на вид телохранитель. Вито ходит за мной по пятам, как щенок, но я не могу этого допустить. Это сведёт меня с ума. Это нелепое решение, я взрослая женщина.

— К черту всё это. — Бормочу я себе под нос, вставая. Мне нужно принять душ, от меня всё ещё пахнет всем произошедшем за эту ночь. Поскольку у меня нет багажа, я осматриваю комнату в поисках чего-нибудь чистого, что можно было бы надеть, пока я сама не отправлюсь за покупками.

Эта комната, очевидно, когда-то принадлежала женщине. В ящиках лежат салфетки с ароматом лаванды. В комоде я нахожу расчёску для волос и немного старой косметики. Тут также есть шёлковая пижама, пушистый халат и единственное платье-сарафан, которое носила бы моя бабушка. Сойдёт. Сарафаны и кроссовки — это дань моде, не самая удачная, но кого это волнует. Я здесь не для того, чтобы кого-то впечатлять, я здесь для того, чтобы помочь моему отцу выздороветь и уехать.

В ванной комнате я нахожусь в раздумьях: принять ли мне горячую ванну или избавиться от всех своих болей под бодрящим тропическим душем? Моё тело устало, и я думаю, что горячая вода поможет снять напряжение, накопившееся за время путешествия.

Я решаю принять ванну и наполняю ванну на ножках горячей водой и пеной с цветочным ароматом. Это похоже на сцену из старинного фильма, на старый Голливуд. Весь дом выглядит так, будто сошёл со съёмочной площадки гангстерского фильма семидесятых годов. Мне здесь нравится, это так отличается от домов на Сицилии. Блеск и очарование дополняют атмосферу старого света.

Я снимаю одежду, которая была на мне с момента посадки в самолёт, и погружаюсь в тёплую воду с пузырьками. Моё тело мгновенно расслабляется. Комната наполняется мягким паром и ароматом пионов. Я закрываю глаза и кладу голову на край ванны. Пока я лежу, до меня медленно доходит реальность моего положения.

Я нахожусь одна в чужой стране, окружённая мужчинами, которые не проявляют ко мне уважения. Мой отец серьёзно ранен, и наш клан оказался в опасности. Независимо от того, что они скажут — жив он или мёртв — мы в уязвимом положении. Я чувствую себя обузой, как бы вы ни смотрели на ситуацию.

Я погружаюсь в свои мысли, размышляя, к кому можно обратиться за помощью. Реальной помощью.

— О, чёрт, — голос Вито пугает меня, и я резко выпрямляюсь в ванне, — извини. — Его глаза расширяются, и он отворачивается от меня. Я только что продемонстрировала ему свои обнажённые груди, покрытые пеной для ванны. — Я ещё вернусь, — говорит он, почти выбегая из ванной.

Я ныряю под воду, так что даже моя голова оказывается скрыта. На мгновение я замираю от смущения, надеясь, что он не заметит моего замешательства. Зачем ему было входить в ванную?

Я быстро мою голову и тело, вытираюсь полотенцем и надеваю винтажный сарафан и кроссовки. Это не сексуально, не практично и даже не мило, но зато я чистая. Фена у меня нет, поэтому я просто вытираю волосы полотенцем, расчёсываю их и провожу по ним пальцами, чтобы взбить кудри. Когда я уже собираюсь выйти из комнаты, в дверях появляется Вито и говорит: