Тень ее высочества
Шрифт:
Когда Юлиан спустился вниз с нашими вещами, я окончательно себя накрутила. Шуточки парня по поводу моего воспитания – стучаться, мол, надо! – настроения не улучшили. Стараясь поспевать за широко шагающим магом, чувствовала, как закипаю от злости. Еще пара таких фраз – и я заплююсь огнем, как песчаные саламандры. Клянусь Гранью, мне никогда не хотелось кому-то так сильно врезать в челюсть! И это при том, что у меня мягкий и незлобивый характер.
«Хм, у тебя характер незлобивый? – сыронизировал Грэм. – После шести лет в роли принцессы ты растеряла последние крупицы добродушия. И, по-моему, тут пахнет ревностью».
«Чего?! – опешила, сбившись с шага. – Я?! Ревную этого… этого волокиту с плохим вкусом? К толстозадой подавальщице? Как же ты плохо меня знаешь!»
«Наоборот, я хорошо тебя знаю, Эва. Ты ревнуешь. Но не потому, что Юлиан тебе понравился. Просто он не проявлял к тебе интереса, как к девушке, а ты к такому не привыкла».
«А-а-а, – быстро успокоилась я. Неприятно, когда обвиняют в том, чего нет. – Кстати, как думаешь, а почему не обращает?»
Грэм рассмеялся и принялся подтрунивать дальше.
Вечерняя Элевтия разительно отличалась от столицы. В Семиграде в такое время ночная жизнь только начиналась, здесь же она, что называется, кипела. Вокруг море народа: прогуливающиеся парочки, компании веселых студентов, будущих архитекторов, правоведов, архивариусов, писарей и прочих книгочеев, а еще просто горожане, спешащие по своим делам.
Возле телепорта было безлюдно. Только ищущий, который сверял ауры, выискивая преступников, да два стражника, призванные следить, чтобы каменные блоки не растащили предприимчивые люди. Да, дико звучит, но охрана требовалась. Временно опечатанные круги разбирали на замагиченный от разрушения стройматериал и использовали для постройки заборов и закладки фундаментов большей стойкости. А что? Неплохая вещь в хозяйстве – маги заботились о безопасном перемещении и строили телепорты на века. Понятное дело, что и для гусей сарайчик из таких блоков простоит долго.
Без труда пройдя проверку у ищущего, мы некоторое время наблюдали за ламчерионами. Кстати, сдавать запечатанные телепорты под посадочную площадку первым придумал элевтийский наместник, а за ним подхватили правители остальных шести провинций.
Вскоре маг с солдатами ушли погреться, благо здание городской стражи находилось рядом с телепортом.
Вернулись стражники уже без стихийника. Усевшись на холодный, достигающий пояса бортик телепортационного кольца, они молча следили за ламчерионами, попивая принесенный чай. Я бы тоже не отказалась от горячего, так как от громадного в диаметре круга из серых камней веяло стужей, вызванной остаточной магией. Но никто, увы, нам его не предложил.
Наши новые знакомцы, что-то проверяя и поправляя, деловито сновали вокруг гигантской упряжи. Видеть подготовку к полету ни разу не доводилось, поэтому я следила за процессом с любопытством.
Магически упроченная упряжь состояла из хомута, кожаного седла, двух параллельно расположенных большущих корзин, в каждой из которых помещалось до шести-семи пассажиров, и, наверное, сотни ремешков. Естественно, плетенки из специальной лозы были укреплены магией. Без нее подобная конструкция не выдержала бы тех нагрузок, что возникают в полете. Насколько я слышала, путешествие на пегасах заканчивались для пассажиров летальным исходом в одном случае: после прицельного магического удара.
«Ну что, успокоила себя подобными размышлениями? – усмехнулся Грэм. Что-то он нынче разошелся: ни одного нормального слова, только подколки. – Да ладно тебе, Эва, не переживай. Я летал десятки раз. Уверяю, тебе понравится».
«Точно?» – Вдруг вспомнилось, что так же Грэм говорил, когда пытался заставить залезть на верблюда. Случай произошел год назад, когда мы в составе посольской делегации направлялись в полис Арахар. Противная скотина, то есть верблюд, меня невзлюбила и понесла в глубь пустыни. Меня, умирающую от жажды, нашли через несколько часов, утыканную колючками и в компании мертвых скорпионов.
«Позволь уточнить: ложных скорпионов, безобидных существ, которых ты беспощадно перебила. И верблюд взбесился из-за твоих ошибочных действий».
«Конечно-конечно! Ламчерион тоже может обезуметь и сбросить неугодный груз».
«На пегаса сложно воздействовать магией. Если наездник в порядке, ничто не лишит путешествие комфорта».
«Всегда твои «если», – пробормотала я. – Если мы просчитаем все шансы, если защитные артефакты не подведут, если враг ошибется…»
«Ты странно себя ведешь, Эва. Скандалишь, жалуешься, плачешь – это, случайно, не женские дни?»
«Ага! Боишься испытать их прелесть вместе со мной?»
«Не боюсь, но опасаюсь», – признался Грэм.
«Разве есть разница между этими словами?»
«Сказать «я опасаюсь» – звучит более мужественно, чем признаться, что я в ужасе. Но я действительно просто опасаюсь. Об этом неизбежном зле я думал в первый день нашего соединения и готовился морально».
«Хм, вынуждена огорчить. Я просто устала, вот и сдают нервы».
«Ничего не понимаю, – сатуриец искренне недоумевал, – неужели потоки слез, гора сладостей и посиделки с подушкой в охапку отменяются?»
«Чуточку огорчу: физиология хэмелла отличается от человеческой. Как объяснила перерывшая горы книг Регина, благоприятный период для зарождения новой жизни наступает раз в год. И то лишь когда девушка достигает зрелости».
«Интересно, никогда не слышал о подобном. Твоя наставница молодец, что нашла такие сведения».
– Эва, пора! – окликнул Юлиан.
Тюки с товаром агграсского купца загрузили в корзины. Мужчина суетился вокруг своего имущества, иногда украдкой поглядывая на потемневшее небо. Неужели маги-погодники обещали дождь? Когда ламчерионы объявили о готовности к полету, толстячок вдруг вспомнил, что забыл важные документы. Возмущенный Ян не удержался от ругательств – торговец, настаивающий на поспешном отлете, сам же его и задерживал. Утешало то, что снятый агграссцем дом находится на соседней улице.
– А куда сядем мы? – поинтересовалась я, когда страсти из-за забывчивости заказчика улеглись. Место в корзине, как выяснилось, осталось только для купца.
– В седло, крошка, в седло, – рассмеялся Ян. – Разве брат не предупредил, что вы летите вместе с всадником наверху?
– Юлиан!!!
Следопыт улыбнулся и пожал плечами:
– Ты же хотела улететь из города любой ценой. Чем теперь недовольна? Мест в корзинах не было.
– Ты – свинья, Юлиан! Я высоты боюсь!
– Не переживай, крошка, сядешь между нами. И я не дам такой красавице упасть, – «утешил» меня Ян. Даже в приглушенном свете кружащихся над нами магических светильников было видно, что он едва сдерживает смех.
Забавно. Наездник он, а я думала, девушка. Валэри, переодевшаяся в темный балахон, вступила в центр упряжи и подняла тяжелый, украшенный стальными заклепками хомут. На наших с Юлианом глазах творилась чуждая людям магия. Воздух вокруг девушки задрожал, контуры тела обозначились легким золотистым сиянием. Свечение становилось ярче и ярче, и вот вместо хрупкой фигурки в круге телепорта возникло прекрасное в своем совершенстве и могуществе существо. Грациозное тело, покрытое чешуйками, продолговатая морда с тяжелыми челюстями и острыми клыками, выглядывающими из пасти, когтистые мощные лапы. Длинный подвижный хвост, как у скорпиона, сделал несколько неторопливых движений, кожистые крылья, покрытые мехом, расправились и сложились вновь – ламчерион проверяла, насколько хорошо закреплена сбруя.