Чтение онлайн

Но это был человек. Или что-то очень близкое. Не иллюзия.

Аделин замерла в проходе, вдыхая медленно, будто любое резкое движение могло спугнуть то хрупкое, что только что обнажилось.

Она не одна. И, возможно, никогда не была.

Она не успела сделать и шага.

Из-за одной из колонн, с другой стороны зала, словно вырос из темноты Гидеон.

Он не шел. Он был. Просто появился, как всегда — беззвучно, без объявления. Присутствие, обостряющее слух, кожу, дыхание.

Голос прозвучал тихо, но безошибочно:

— Тебя не должно здесь быть.

Он не поднимал голос, но каждое слово прозвучало, как команда. И все же в его тоне не было ярости. Только неопределенность.

Не упрек, не угроза. Скорее… сомнение.

Будто она нарушила правило, которое он сам забыл объяснить.

Аделин не отступила.

— Почему?

Он смотрел на нее, глаза в полумраке сверкнули остро, как лезвие.

— Потому что если ты увидела его, — он произнес это с нажимом, — значит, ты слишком далеко. А назад — дороги нет.

Аделин выпрямилась, вытянула шею, будто бросая вызов самому мраку замка:

— Я больше не пленница.

Ответ пришел в тот же миг. Ни шагов, ни движения — только внезапная близость. Он оказался прямо перед ней. Ладонь — резко, но без боли — легла на ее горло, прижимая к холодной каменной стене.

Его тело не давило, но близость обжигала.

Гидеон наклонился, их лица разделяли миллиметры. В его глазах бушевало что-то большее, чем гнев. Что-то старое, несущее за собой смерть и соблазн.

— Ты здесь гостья, — выговорил он с ледяной отчетливостью, — не хозяйка. Не забывайся.

С каждым словом его хватка становилась чуть сильнее, но не доводила до боли.

Только напоминание. Только граница.

Ее дыхание сбилось. Не от страха. От накатившего прилива — ярости, вызова, неожиданного желания.

Аделин не отпрянула.

Не дернулась, не заплакала, не взмолилась.

Лишь выдохнула — медленно, ровно, так, что ее губы почти коснулись его.

— Хорошо, — сказала она. Голос был мягким, почти ласковым. — Гостья. Но… не забывай, лорд, иногда гостья может устроить в доме пожар. Если ты забудешь закрыть двери.

Она не улыбнулась — но в уголках губ дрогнула тень, неприкрытая, опасная.

И замерла. Покорная позе, но не мысли.

Ее шея оставалась в его ладони, и она предлагала ее — не телом, не словами, а тишиной.

Выбор остался за ним.

Она просто стояла и дышала — слишком спокойно для жертвы.

Слишком уверенно для той, кто якобы сдалась.

Гидеон зарычал — не словами, не фразой, а низким звериным звуком из самой груди.

Его рука с шеи скользнула ниже — и в тот же миг он опрокинул ее на стоявший рядом стол. Дерево заскрипело от резкого движения, посуда со звоном рассыпалась, ткань ее юбки уже была в его ладонях.

Он задрал ее вверх, обнажая бедра, держа ее прижатой, тяжелой ладонью вдавленной в полированную поверхность.

Он был готов. Желание било в висках, в пальцах, в голосе.

Он почти вошел в нее. Почти.

Но…

Застыл.

Как будто ударился о невидимую стену.

Не заклятие. Не страх. Что-то иное.

Он смотрел на нее — в ее глаза, откинув прядь с ее щеки — и видел вопрос, а не страх.

Вызов, а не покорность.

Выбор, который она все еще оставляла за собой. Даже сейчас.

И это остановило его.

Тело жаждало, разум кричал, но он лишь выдохнул — медленно, сдержанно, с мучительной, нечеловеческой дисциплиной.

— Не сейчас, — прошептал он. — Не так. Не здесь.

Он отступил на шаг. Закрыл глаза. И еще тише добавил:

— Проклятие ты мое.

Аделин лежала еще мгновение — молча, дыша неровно, ощущая, как под ладонью все еще пульсирует тепло его тела. Но он не шевелился. Не касался.

И она поняла, что это ее момент.

Медленно поднялась. Опустила юбку. Поправила складки. Провела рукой по спутанным волосам.

Он стоял, не двигаясь, не глядя.

Как будто сдерживал нечто чудовищное внутри.

Она посмотрела на него — долго, спокойно. В ее взгляде не было ни страха, ни гнева. Только твердое «нет» — не словами, но решимостью.

Она повернулась и ушла. Без угроз. Без реверансов. Без оглядки.

Впервые она ушла первая.

Оставила его — с его голодом, с его вечной жаждой, с его властью, которой он не воспользовался.

И в ее шаге была власть другого порядка.

Они не виделись несколько дней. Гидеон, словно снова стал человеком, не рисковал подходить к разъяренной женщине. Что-то в ее эмоциях всколыхнуло в нем собственные чувства. Аделин же просто решила не инициировать встречу.

Когда он все-таки рискнул зайти к ней в комнату, она не подошла к нему, напротив, отошла как можно дальше. Но в ее глазах горел какой-то новый огонь.

— Ты боишься меня, — сказал он тихо, почти с сожалением.

Аделин стояла у окна, опираясь на подоконник руками и не в силах оторваться от взгляда Гидеона. За окном — ночь, словно рассыпанные по небу вороньи перья. Напротив — он. И тень, что всегда следует за ним.

— Я боюсь себя… рядом с тобой, — прошептала она. Скрываться не было смысла. Уйти не было возможности. Оставалось только принять. Его. Себя рядом с ним. Их двоих — чем бы они не были.

Он подошел вплотную. Девушка не издала ни звука — только ощущение, будто ее собственное дыхание стало чужим.

— Значит, ты чувствуешь это, — прошелестел Гидеон и провел пальцем по ее ключице. Совсем легкое прикосновение — но под ним словно с новой силой запульсировала кровь, которой у него самого давно нет.

Его ладонь обхватила ее шею — не с силой, с которой душат, а с той, от которой сердце замирает. Пальцы были холодными, но от них по коже прокатилась волна жара.

— Просто уйди, — прошептала она, но не двинулась с места.

— Скажи громче, — произнес он, склоняясь к ее щеке, его губы почти касались ее лица, — Или скажи «?останься».

Она не сказала ни слова. Просто подняла голову и встретила его взгляд — темный, бесконечный, голодный. Как ночь, которая никогда не кончается.