Чтение онлайн

Никита скептически хмыкнул.

– Честное слово, не очень-то верится в существование Книги.

Все расплывчато, туманно, неконкретно... как во сне. Но если нет других путей, почему бы не попытаться? Удача - награда за смелость, а не за трусливую дрожь в коленках.

– Речь не мальчика, но мужа.
– Такэда придвинул к себе дипломат. Как бы нам его открыть еще раз?

– Я думаю, открыть его может только человек, доведенный до стрессового состояния. Так что придется ждать, когда нас вынудят действовать на пределе.
– Сухов помолчал.
– Толя, если я... мы... представляем такую опасность для Люцифера, то почему он не пошлет более подготовленных ребят? "Черных коммандос", например, джиннов каких-нибудь...

– На этом этапе было бы достаточно "бархатного вмешательства"... если бы тебе не помогали. Да и вряд ли сам Денница знает о нашем существовании, как и Синклит четырех. Нами пока занимаются его клевреты рангом пониже, на уровне шепота, без лишнего шума. Ведь если вмешается кто-то из магов свиты, всколыхнется весь Веер, и деятельность Люцифера станет известна... скажем так, общественности, Собору Веера.

– Ясно. Значит, впереди у нас встречи поопаснее встреч с ЦРУ, СС и ЧК? Это нормально. Ну, и куда мы теперь?

– В Турцию. Оттуда в Афганистан. Тот, у кого Книга Бездн, крутится в том районе, у границ Таджикистана. Там мы и попробуем разбудить твою Весть.

Никита невольно коснулся плеча пальцами, и ему показалось, что у ног его раскрывается бездна.

– А если я предложу другой маршрут?

– Какой?

– Москва - Таджикистан?

– В Москве нас наверняка ждут.

– Вот именно.

Такэда покачал головой.

– Я имею в виду СС.

– А я Ксению. Я ее почти год не видел, понимаешь? Впрочем, если хочешь, двигай своим маршрутом, а я своим. Встретимся на границе.

Такэда поднял брови. Он видел, что Сухов готов настоять на своем, и не знал, радоваться этой его решимости или нет.

В Россию они вернулись накануне нового года, попытавшись изменить внешность. Такэда настаивал даже на пластической операции, но Сухов его не поддержал. Он снова отрастил длинные волосы, падающие на шею, а также бороду и усы. Толя наоборот свои родные усы сбрил и стал носить накладные, рыжие, под цвет парика.

В Петербурге, куда прибыл поезд из Хельсинки, задерживаться не стали, и через день экспресс "Новая эра" доставил их в Москву.

Целый час друзья, ошалев от шума и воздуха родины, гуляли по столице, толкались в толпе москвичей и гостей города, любова лись набережной и пили квас на Тверской. Такэда очнулся первым, эмоциям он был подвержен меньше, чем артистическая натура танцора.

– Предлагаю разделиться. Я пойду поищу Романа, а ты Ксюшу.

Встречаемся в двенадцать у Никитских ворот.

– А кейс куда? Может быть, сдадим в камеру хранения на вокзале? Таскать неохота.

– Возьми пока с собой, оставлять его опасно, потом решим что с ним делать. Об осторожности, надеюсь, предупреждать не надо? Если в Москве оставлена сеть ЦРУ, то все наши знакомые находятся "под колпаком". Вот тебе на всякий случай эрцхаор... э-э, индикатор.
– Толя снял перстень с камнем.
– Видишь, мигает оранжевый пятиугольник? Это означает, что в городе повышен "демонический фон". А это в свою очередь говорит о том, что ЦРУ здесь. Или прикрытие "свиты". Если форма знака и цвет изменится на алый полумесяц, значит кто-то из них рядом.

Никита отодвинул руку Толи.

– Тебе он больше пригодится. У меня обострилось восприятие... после включения Вести. Я и так почую неладное.

Такэда не стал настаивать, постепенно свыкаясь с ролью ведомого. Инициатива постепенно переходила в руки танцора, что говорило об изменении его характера. Год тренинга россдао, изматырдющие душу попытки бегства от смерти закалили Сухова, застадиди собраться, сделали более решительным и жестким. Он все больше убеждался в исключительной важности своей роли, сумев при этом не скатиться до высокомерия, апломба и зазнайства, и не потерять честолюбия, толкающего творческие личности на риск и подвиги.

Студия оказалась закрытой, несмотря на обычный рабочий день четверг. На двери висел клок бумаги с двумя буквами: "Не..." - остальное оторвали. Чувствуя, как тревожно забилось сердце, Никита незаметно огляделся, никого не обнаружил, отошел в раздумьи: что же означает это "Не"?

На углу Малого Козихинского он позвонил Ксении домой и долго вслушивался в длинные гудки. К трубке так никто и не подошел. Что делать дальше, Сухов не знал, но потом, поразмыслив, решил довести дело до конца.

Сначала он съездил на Леваневского, в Союз художников, и час потратил на выяснение - знает ли кто из завсегдатаев Дома художников Ксению Краснову и когда ее видели в последний раз.

Кое-кто из молодых художников, не отличающихся от Никиты "одухотворенностью" - то есть наличием бород и усов, - Ксению знал, но ни один не смог ответить на вопрос, когда встречал ее в последний раз. "С месяц назад" - вот и вся информация.

Тогда Сухов поехал к девушке домой, начиная тревожиться всерьез. Правда, мелькнула в голове мысль, что Ксения именно в этот момент куда-то уехала, может быть, и на их поиски, но Никита отогнал эту мысль: они дали о себе знать еще с Камчатки, и Ксения не могла помчаться в белый свет, как в копеечку, искать их след. А в метро танцор вдруг понял, что его "ведут". Ощущение было острым, как укол в ягодицу, и Никита чуть было не запаниковал, с великим трудом заставив себя не вертеть головой во все стороны. Украдкой оглядел вагон - никто в его сторону не смотрел. Но заноза чужого взгляда осталась. С ней он вышел из метро, ехал в троллейбусе и шел через мост над железнодорожными путями. Лишь у самого дома Ксении ощущение исчезло, будто где-то выключили телекамеру. Никита вздохнул с облегчением, хотя тут же подумал, что наблюдатели поняли, куда он идет, и просто передали его другой смене. Напряжение вернулось.

Замедлив шаг, Никита перешел на глубокое дыхание, сконцентрировал психику на немедленный ответ на любое внешнее воздействие и "проиграл" встречу с СС в квартире Ксении или около нее.

Пришла уверенность в своих силах и спокойствие сжатой пружины - он был готов. Никита усмехнулся в душе: он был готов к действию в гораздо большей степени, чем думал Такэда, а тем более чем знали парни из "свиты Сатаны".

В сумке за плечом шевельнулся дипломат. Вернее, так показалось Никите. Все же транскоф реагировал на его состояние, и он это чувствовал. Плечо со звездой Вести покрылось пупырышками, словно от холода. И оно в свою очередь реагировало на мысли и эмоции хозяина, на состояние его психики, и снова Сухову почудилось, будто стоит он у крутого обрыва в глубокую пропасть. Еще один шаг - и откроется дно ада... или истина!

– Рано!
– сказал сам себе Никита, покрываясь испариной.
– Погоди чуток. Вот найдешь Ксению...

Квартира художницы была заперта, на звонки никто не отвечал, но Сухов нажимал кнопку звонка до тех пор, пока не щелкнул замок соседской квартиры и на пороге возникла сухонькая старушка. Никита знал ее, старушку звали Анна Павловна, шел ей восемьдесят пятый год, но бодрости ее можно было позавидовать и молодым.

– Добрый день, - поздоровался Никита, хотел было добавить "Анна Павловна", но вовремя прикусил язык: вряд ли соседка узнает его в этом обличье.
– Вы не знаете, где Ксения... э-э, Константиновна? На работе ее нет, дома тоже.

– А уехала она, мил человек, - певуче ответила старушка.
– Приезжали к ней какие-то хлопцы, суровые больно, а глаза у них нехорошие такие. Я как раз-от мусор выносила, а они идут. И молчат все. Только когда выходили они, Ксения вроде бы всплакнула...

– Когда?!
– Никита внезапно охрип.
– Когда они приходили?

– Да с месяц назад, мил человек. А вы кто ей будете? Где-то я вас видела. "Глазастая бабуля, - подумал Сухов, а в голове вертелась одна мысль: - здесь была "свита Сатаны"... здесь была "свита Сатаны"...