Чтение онлайн

– Это город, Оямыч, но и он мертв, хотя не так разрушен, как тот, что мы прошли.

– Я думал, ты точно знаешь, куда мы направляемся.

Сухов закрыл глаза, сосредоточился. Волосы его вдруг встали дыбом, заискрились, с пальцев опущенной руки сорвалась в песок длинная белая искра. Длилось это недолго, через минуту танцор перестал испускать электрическое сияние и стал прежним Суховым.

– Он где-то близко... и здесь еще есть люди, я чую.

Такэда, на которого метаморфозы друга произвели впечатление, лишь легонько сжал его локоть, давая понять, что полностью ему доверяет.

Спустя час они вышли к поясу скал, в окружении которых лежал город, некоторое время любовались пирамидами и многоколонными зданиями необычной архитектуры - готической, но со своеобразными нарушениями, возводящими асимметрию в ранг совершенства, - и молчали.

– Гоппурам, - сказал наконец Такэда, показывая на шпиль одной из башен, - и в то же время готическая базилика, чрезмерны вытянутая по вертикали.

– Я не специалист, - отозвался Никита рассеянно.
– Посмотри лучше сюда. Здание за храмом видишь?

Такэда послушно глянул в указанном направлении и увидел пирамиду, словно разрубленную надвое каким-то огромным лезви - ем, застрявшим в ее основании. Впрочем, ойа и в самом деле была разрублена - мечом наподобие того, что держал в руке великан, убивший жругра.

– Если битва гигантов происходила и здесь, - помолчав, сказал Толя, то почему так мало разрушений?

Никита молча повернул в обход скалы и вдруг остановился, сделав предостерегающий жест. В небольшой впадине за грудой скальных обломков скопилось небольшое озерцо прозрачной воды.

Из-под скалы бил родник, и над этим озерцом девушка поразительной красоты с волосами, распушенными во все стороны, как черное пламя, держала ладони, шепча что-то про себя. Смуглая, гораздо смуглее, чем бронзовокожие индейцы, она тем не менее не была черной, как негры. Гордая посадка головы, великолепная, почти обнаженная фигура, каждый жест ее подчеркивал красоту дикую, грозную и одновременно пугливую. Ее миндалевидные, буквально светящиеся глаза поднимались к вискам, брови летели по высокому лбу в хищном изгибе, нос начинался прямо со лба, прямой и тонкий, идеально вырезанные губы дополняли портрет, и смотреть на это лицо хотелось, не отрываясь.

На девушке была короткая юбка из чего-то напоминающего перья павлина, а на ногах золотые сандалии с ремешком, охватывающим лодыжку. Рядом, на плоском камне, стоял кувшин с узким горлышком и лежала свернутая кольцом плеть из кожи с колючим узлом на конце. Плеть не очень вязалась с мирным видом незнакомки, но уже через минуту наблюдатели поняли, для чего она смуглянке с лицом Нефертити.

Оказалось, не только они прятались в камнях, подсматривая за девицей. В тот момент, когда Никита собрался выйти к роднику и представиться, из-за груды валунов на противоположной стороне выскочили с десяток существ, которых можно было назвать людьми лишь с большой натяжкой.

Голые смуглые тела, состоящие, казалось, из одних жил, лоснились, будто смазанные жиром, набедренные повязки держались на них чудом. Руки и ноги были у существ человеческими, а головы - почти лошадиными, с намеком на лицо, но не больше.

– Кинноры!
– прошептал сзади Такэда.
– Кентавры-наоборот!

Девушка вскочила, метнулась к камню, и плеть свистнула в ее руке, встретив первого "антикентавра". С визгом тот рухнул на камни, схватившись за морду: колючий шар плети выбил ему глаз.

Еще и еще раз свистнула плеть, останавливая кинноров, высоких - не менее двух метров - и гибких, бросающихся на девушку молча, без кличей и криков. Но их было слишком много.

Плеть незнакомки казалась живой и вездесущей, опоясывая ее со всех сторон и раздавая удары независимо от положения руки.

Смуглянка успела уложить пятерых полулюдей-полуконей, но один из них всех же ухитрился схватить ее сзади. И в этот момент в действие вступил Сухов.

Кентавры-наоборот были вооружены пращами и короткими палками с утолщениями на концах, похожими на берцовые кости какого-то животного, их можно было легко уложить с помощью нервайлера, например, но у Сухова были свои резоны.

Три киннора улетели за камни и не поднялись, четвертый успел нанести танцору удар своей палкой по спине и получил ответный удар ногой в лошадиный нос, а пятый, держащий девушку, оказался самым догадливым: бросив добычу, он мгновенно скрылся за скалами, куда уползли и побитые соплеменники.

Девушка живо схватила свою плеть, прочертившую смертоносную кривую вокруг руки, отступила на шаг, исподлобья разглядывая освободителя. Так же внимательно оглядела Такэду, выступившего из-за камня с улыбкой на лице.

– Хет ка?

Голос у нее был низкий, бархатного тембра, такой же красивый и глубокий, как у Ксении, и у Никиты перехватило дыхание. Она и смотрела, как художница, исподлобья, без тени смущения или страха, внимательно и серьезно. Сухов глубоко вздохнул, мотнул головой, избавляясь от наваждения.

– Хет ка?
– повторила вопрос девушка.

– Кто вы?
– с запинкой перевел лингвер.
– Это такемтский диалект языка мыср. Планета называется Айгюптос, страна - Риангомбе.

– Как риддхи?
– продолжала незнакомка, в голосе которой прозвучали удивление и нетерпение.
– Ка птах маинсс?

– Вы маги или духи умерших?
– добавил лингвер.

– Мы люди, - ответил Никита, показывая ладони дружеским жестом, - и не причиним вам зла. Меня зовут... м-м, Сухов, а его - Такэда. А вас?

– Селкит, - назвала свое имя девушка, гордо вздергивая подбородок, и волосы волной цунами взметнулись над ее головой.
– Чего вы хотите?

– Мы ищем пристанища, а также человека, который мог бы нам помочь.

– Тогда идите за мной.
– Девушка ничуть не удивилась, услышав двойную речь собеседника: прямую хозяина и перевод лингвера.

Она взяла кувшин с водой, с удивлением взглянула на Толю, предложившего помочь, но кувшин не отдала.
– Поспешите, хемуу могут вернуться.

Грациозно изгибаясь с кувшином на плече, она, не оглядываясь. заскользила по тропке между камней, а друзья смотрели ей вслед.

– Ты был великолепен, - пробормотал Такэда, - но на нее, похоже, это не произвело впечатления. Она даже не поблагодарила. Как настоящая богиня! Селкит... Красивое имя и, по-моему, встречается в земном фольклоре. Ну что стал, идем?