Чтение онлайн

Никита вдруг насторожился: ему снова показалось, что сверху на них упала холодная мрачная тень. Но это был лишь отзвук его экстрасенсорного восприятия. Кто-то следил за ними, угрюмый, сосредоточенный в себе, тяжелый, как горы, и смертельно опасный.

Он следил и решал, что ему делать с пришельцами. Ме, вспомнил Сухов слова Селкит, таинственная и могущественная сила. Что за сила? Добрая или злая? И почему она дремлет здесь, в городе, красота которого принадлежит вечности? Или это и есть - Заклятие Семерых?

Селкит, ушедшая вперед, нетерпеливо оглянулась.

– Поторопитесь, Посланник, нас уже ждет отец. Я покажу вам только мбори, и мы вернемся.

– Мбори?
– переспросил заинтересованный Такэда, потому что лингвер не дал перевода слова.

– Увидите.

Девушка вывела их на площадь, мощенную булыжником, поуглам которой стояли четыре пирамиды, сложенные из какого-то слоистого камня. Каждая пирамида достигала стометровой высоты, имела лестницу для подъема на вершину и входной портал со множеством колонн. И у каждой стоял свой "сфинкс" - динозавровидное чудовище с человеческим лицом. Лица были разные, видимо, строились пирамиды разными властителями, но одинаковые в выражении презрительного высокомерия.

– Династия Птахоттепа, - сказала Селкит.
– Это усыпальницы кемтархов Шешонка, Снофру, Хасехема и Птахоттепа.

Где-то вдруг послышался шум и высокие пронзительные крики.

Стихли. Селкит поморщилась, сказала с отвращением:

– Сонгайхай... хемуу развлекаются. Идемте, нам осталось немного.

– Я бы хотел посмотреть, как развлекаются хемуу.
– сказал Никита.

Селкит удивленно вскинула брови, но перечить не стала, дернула плечиком.

– Это не очень интересное зрелище.

– А если они нападут?
– корректно вмешался Толя.

– Во время сонгайхай хемуу беспечны. Но ведь вы - риддхи, неужели не справитесь?

Возражать было нечего, и Такэда снял с пояса нервайлер. Никита только усмехнулся в ответ.

Сонгайхай оказался "театром страуса", аналогичным тому, что существовал у африканских племен на Земле: страусам, а то и двум и трем сразу, отрубали головы и смотрели, как они мечутся по арене. Только вместо страусов здешние "театралы" кентавры-наоборот использовали странных животных, совмещавших в себе несколько земных. У них были по две длинных и сухих ноги лошади, торс медведя, длинные шеи жирафа и узкие змеиные головы с огромными, зонтикообразными, переливающимися всеми цветами радуги, ушами.

Толпа кинноров выла, ревела и визжала при каждом "удачном" прыжке безголового "страуса", люди-лошади колотили палками по спинам соседей, производя небывалый шум, и ничего не слышали и не видели по сторонам.

– Флоэры, - назвала Селкит животных, - они собирают насекомых, которые садятся им на уши, принимая их за цветы.

Понаблюдав за реакцией кинноров, Никита сделал знак, и они поспешно обошли "театр" стороной, снова выбираясь к пирамидам.

Через несколько минут дочь Зу-л-Кифла вывела их к колодцу. Правда, размеры колодца потрясали: в землю уходило каменное кольцо диаметром в километр, если не больше, возвышаясь над землей мера на полтора. Толщина кольца тоже действовала на воображение - метров десять, и собрано оно было из многотонных каменных блоков по пять метров в поперечнике каждый.

Никита и Такэда, заинтересованные, влезли на кольцо, подошли к краю колодца, огромного, как вулканическое жерло, и заглянули внутрь. И отпрянули! Из глубины провала на них злобно посмотрел некто, наделенный ужасающей силой и мощью, настроенный враждебно, внушающий страх и желание бежать отсюда со всех ног.

Заглядывать в колодец больше не хотелось, но, преодолевая отвращение, зябкое чувство страха и ожидания выстрела в лицо, мобилизовав силы, Никита заставил себя еще раз наклониться над провалом.

В колодце никого не было! Но стены его экранировали какоето явление, физическая сущность которого не поддавалась анализу человеческого мозга. И все же в голове Сухова загорелся огонек догадки, словно кто-то шепнул ему верные слова: пересечение времен!

– Это узел пересечения хронов, - сказал он, отступив и встретив восхищенный взгляд Селкит.
– И колодец - защита окружающей среды от последствий. Так?

– Ты настоящий Посланник!
– сказала девушка восторженно.
– Там, очень глубоко, находится источник Хаоса, замкнутый еще одним страшным заклятием. Отец говорил, что там проникают друг в друга множество миров с разными временами.

Такэда деликатно кашлянул.

– Очень интересно! Значит, стены колодца или весь он и есть реализованная формула заклятия?

Селкит беспомощно оглянулась на Сухова.

– Не понимаю, - он произносит слова, которых я не знаю.

– Он всегда так говорит, - меланхолически заметил Сухов.
– Не обращай внимания. А твоя таинственная Ме не здесь проживает?

– Не шути так, - сдвинула брови Селкит.
– Она все слышит и видит... девушка не договорила.

Где-то в загадочных недрах колодца раздался гулкий рыдающий стон, и над его срезом вознеслась исполинская полупрозрачная фигура неведомого существа, неимоверно сложного, с тысячью пересекающихся друга друге форм и конструкций, выступов, впадин и деталей, светящихся пятен и линий, но тем не менее фигура, карикатурно повторяющая тело человека с конусовидной головой, руками-крыльями и безобразно раздутыми ногами. Конус головы существа повернулся из стороны в сторону и наклонился вниз, на людей глянули два черных провала-глаза с плавающими в них огнями.

Селкит закричала, спрыгивая с кольца, Такэда последовал за ней, выхватывая из-под плаща хардсан, однако Сухов остался стоять, словно завороженный глядя вверх, на лицо-маску чудовища, соединявшего в себе признаки робота и старухи в капюшоне в образе Смерти.

Длилось это противостояние несколько секунд, в течение которых Никита с нарастающей яростью боролся с наплывом слабости и гипноволной, внушающей ему приказ сделать шаг и прыгнуть вниз, в бездну колодца. Потом опомнившийся Такэда выстрелил из лазера - сиреневый всплеск света пронзил фигуру, не причинив ей вреда, а Сухов наконец смог мобилизовать волю и включить на короткое время экстрарезерв.

Монстр отшатнулся, получив всплеск пси-энергии - отражение собственного импульса от защитного блока Сухова, - переломился пополам и с тем же стоном провалился в колодец. На дрожащих ногах Никита спрыгнул с обреза колодца на камни, подошел к девушке, бледной, глядящей на него с недоверием и испугом.

– Что это было?

– Бахр-дар асмэтра!
– Селкит сделала жест, словно отгоняя нечистого.
– Ты настоящий маг, Сух! Ты смог выдержать взгляд Морока!

Селкит произнесла другое слово, но лингвер перевел его как "Морок", и Такэда, во всем любивший точность, вспомнив земную мофилогию, не удержался от вопроса:

– Вы сказали - Морок, любезная Селкит? Кто он? Один из ваших богов? Или демонов?

– Морок - одно из воплощений Веб-Шабель, то есть Того, Кто Заперт. Олицетворение Мрака, Темноты, Бездны, Смерти.

Такэда кивнул.

– Я так и думал.
– Повернулся к Сухову.
– Это была тень Люцифера, Кит. Призрак Люцифера, если быть точнее, живущий самостоятельно. А может быть, нечто вроде голографической проекции с эффектом сенсорного присутствия, память среды.

– Что он говорит?
– требовательно обратилась к Сухову Селкит.
– Я не понимаю.