Чтение онлайн

Молчавший до этого времени бургомистр вскочил, так шандарахнув кулаком по столу, что подпрыгнули близлежащие тарелки и близсидящая к нему маркиза. Младший лесничий сполз под стол, а старший так натуралистично схватился за сердце, что я невольно улыбнулась. Как же, решили устроить бесплатное представление для особо впечатлительных расследователей. Буря в стакане воды. Знаем, плавали.

— Что-о?! — Дико вращая глазами, взревел Курц Семга. — Вы смеете намекать на сговор!? Сговор между людьми и нежитью!?

Красивый хрустальный бокал разлетелся с положенным ему хрустом. Следом отправилась высокая бутылка темного стекла. Разъяренный бургомистр колошматил ею о столешницу, до тех пор, пока у него в руках не осталось лишь узкое горлышко. При этом взбесившийся Курц Семга не замолкал ни на мгновенье. Глаза его горели безумной яростью, волосы вздымались над головой грозовыми тучами, губы кривились, усы топорщились, по пальцам стекала кровь, не хватало только реквизита из охапки молний и огненной колесницы. Беру свои слова обратно. Похоже, вместо воды в стакане оказалось вино, и оно успело порядком перебродить.

— Они убивают наши семьи, наших детей, жен и матерей! Они лишают нас надежды и веры в будущее! Они безжалостны, бессердечны, отвратительны! Они отнимают все только ради утоления собственных низменных потребностей! Они дарят нам смерть, боль… увечья. И вы считаете, что мы пойдем с ними на сделку? Вы, правда, думаете, что после всего содеянного, мы унизимся, чтобы плясать под их дудку? Ни за какие деньги мира! Слышите?! Ни за что! Кем бы они ни были, под какой бы маской не прятались, для них существует только одна награда — смерть!

Я медленно поднялась и направилась к выходу. Спасибо, наслушалась досыта. Как любой не в меру живучей нежити, мне довелось услышать сотни подобных отповедей, в тысяче исполнений, так что фальшь или наигрыш я улавливала без труда. Оснований сомневаться не было. Этот явно не врал. Это была искренняя, лютая, бескомпромиссная, абсолютная ненависть. Такие умирают, но не идут на сделку с нежитью. Или скорее убивают.

— Бургомистр.

— Что?! — Все еще не в себе, задыхаясь от злости, проорал он.

— У вас на руках кровь.

Итоги душевных посиделок у бургомистра вкупе с тем фактом, что за всю ночь на мою особу не было совершенно ни одного покушения (если не считать нападения шайки клопов), заставили меня окончательно распрощаться с версией о преступном сговоре между добром и злом. Приходилось признать, что оборотень, если он все-таки где-то существует, работает без посредников. Видно и мне придется трудиться самостоятельно. Для начала следовало хорошенько осмотреть окрестности, определиться что тут, кого и как.

На выходе из конюшни меня поджидали два делегата из городской ратуши: чернокрылый маг и темноволосый охотник. Не моргнув и глазом, они осыпали меня градом комплиментов, отдельно упомянув мою неземную красоту (помятое ото сна лицо с припухшими веками и всклокоченными волосами), грацию (шаркающая походка портового грузчика), проницательный ум (ну, что есть, то есть). Быстро исчерпав мои немногочисленные достоинства, они переключились на кобылу. Как мне показалось, с куда большим энтузиазмом и откровением. Это уже походило на форменное издевательство. Я не выдержала конкуренции и громко кашлянула, вопросительно поднимая брови. Какого черта? Оказалось, что делегаты принесли извинения от имени бургомистра и благую весть о том, что зла на меня не тот держит, чего и мне желает. Извинения я приняла, вежливо поблагодарила за участие от своего лица и морды кобылы, но от сопровождения на прогулке отказалась. Ибо собиралась увидеть все, что есть, а не только то, что мне покажут.

К сожалению, без сопровождения все-таки не обошлось. Бегать от тайных соглядатаев в городе, который они знали, как свои пять пальцев, было глупо. Вылавливать юрких мужиков по подворотням, отчитывать их или окончательно портить всем настроение не хотелось, они тоже люди подневольные. Поэтому проще всего просто не обращать внимания на слежку.

Первым делом я посетила главные городские рынки и корчмы, основательно затарившись продуктами, напитками и, конечно же, слухами. Надежные источники, как то «лучший друг знакомый жениха троюродной косоглазой племянницы супруги старшего вороватого брата помершего в прошлом году от сенной лихорадки деверя моей младшей сестры» с достоверностью вплоть до «совру, гадом буду» и «чтоб мне попухнуть» удалось узнать следующее:

— Облавы на оборотня устраиваются до того часто, что всем героям «материала для подвигов» уже не хватает. Городскому правительству приходится тайком завозить хищников из других регионов. Менее щепетильные личности, вроде корчмаря Дрыни Седого с улицы Висельников наловчились устраивать для приезжих платные незаконные облавы, привязывая волчьи шкуры на молодых кабанчиков, диких козлов, и даже своего конюха Ирдюка.

— В самом существовании оборотня никто не сомневался. Видел его каждый второй, правда показания «свидетелей» так разительно отличались, что можно было заподозрить, что в Логе орудует целая шайка разномастной нежити.

— Те же источники утверждали, что радоваться гаду (то бишь оборотню) осталось не долго, ибо справедливость все же существует, чему имеются серьезные подтверждения. На прошлой седьмице бессовестные Дрыня Седой и его конюх Ирдюк, потеряв всякий стыд, вылакали бочку дорогого велицского вина, ни с кем из добрых людей не поделившись, и вломились в дом к девице Ивонне Жиарской, перепутав тот с борделем. Более трезвый и тренированный Ирдюк успел сбежать, побив все свои старые рекорды. Менее сильный духом и телом корчмарь рухнул в обморок прямо в изящные, но крепкие руки правосудия. Народ, конечно, взволновался. Ибо девица Ивонна была широко известна своим целомудрием, набожностью и еще тем, что прошлым летом этими самыми руками в одиночку заломала некстати подвернувшегося ей медведя. Помолвка с корчмарем объявлена на завтра.

— Оборотень — гад, и это бесспорно. Но всего за три года Волчий Лог превратился из обнищавшей лесной глуши в процветающий и развивающийся торгово-промышленный центр. Отстроились постоялые дворы и корчмы. Буйно зацвела торговля чесноком, оберегами и оружием. Наладился экспорт тулупов и шапок. Смертность от этого не уменьшилась, но зато благодаря приезжим охотникам заметно повысилась рождаемость и пополнилась городская казна.

— На вырученные деньги сноровистый бургомистр поправил крышу городской ратуши, обновил крепостную стену, назначил хорошие пособия для стариков, вдов, сирот и увеченных. Себя, конечно, тоже не забыл. Но, вообще, бургомистра трогать не следует. Он мужик вспыльчивый, однако ж справедливый, за него любой горожанин грудью встанет, как за отца родного.

Короче, картина вырисовывалась вполне жизнерадостная, но бесперспективная. Выходило, от оборотня одна сплошная благодать, в самую пору действительно устанавливать ему памятник и выставлять почетный караул. Вот всегда удивляла меня способность людей находить выгоду даже в самых тяжких ситуациях. Эпидемии, природные катаклизмы, войны и даже общественные уборные неизменно оборачиваются для какой-то части человечества источником повышенного дохода. Но, заходя с другого бока, бургомистр никого не убивал, не грабил, просто сумел вовремя распознать выгодный источник финансирования и правильно организовал городское управление.