Чтение онлайн

— В самом деле баба! Сама приехала! Слезайте, а не то пущу стрелу!

— Слезем. Но сначала уберите лук, — попросила Ботакуз с наигранным смирением.

— Ладно, красавица, хоть я и не вижу, хороша ли ты. — Человек отвел лук в сторону.

Тем временем по знаку Ботакуз Рахшанак успел передать ей в руки лук со стрелой, притороченный к седлу» Она метко пустила стрелу прямо в руку мужчины, и тот, ахнув, выронил свой лук. Воспользовавшись этим, ночные путники бросились было назад, но тут же со всех сторон появились люди. Беглецов стащили с седла и привели в юрту. Там горела промасленная лучинка на подставке. Два человека при их появлении встали с места, и Ботакуз от удивления ахнула. Ей показалось, что напротив нее стоит ее муж Камчи.

— Не бойся, сестра! — сказал высокий молодой мужчина, повернувшись лицом к пленникам. Тут Ботакуз увидела, что это не ее муж, а другой человек, по очень похожий на Камчи. — Что вам нужно здесь, ночью? Откуда идете и куда направляетесь? Если вы просто заблудились, отпустим.

Ботакуз только теперь вспомнила, что среди табунщиков ходили слухи, будто в этих краях появились разбойники. Значит, они ночью забрели в урочище Тунгузтукай, куда люди боятся заезжать даже днем!

— Я еду к… мужу… — сказала Ботакуз, смущаясь. Заметив, что она запнулась, произнося это слово, наверное еще непривычное для нее, и подумав, что она лжет, разбойники захохотали.

Молодой высокий мужчина так посмотрел на товарищей, что смех застыл на их устах. Значит, он атаман. Ботакуз и Рахшанак своими ногами пришли в логово разбойников, У Ботакуз не осталось в этом никакого сомнения.

— Где же твой муж? — спросил атаман спокойно.

— В темнице, в руднике Канда, — ответил вместо Ботакуз Рахшанак. — Добывает железо в подземелье. Там есть каменный верблюд с изумрудными глазами. Я садился на него!

— Какое преступление совершил твой муж?

— Он тоже был разбойником! — с восхищением сказал Рахшанак. — Он один ограбил целый караван! Кто-то запомнил его лицо, и его схватили. Он хочет убежать. Мы тоже будем разбойничать.

— Это ложь, Рахшанак! Ты повторяешь то, что слышал от других людей, — возмутилась Ботакуз.

— Нет, не ложь! Об этом говорил старший ясаул! А братец Камчи, когда я спрашивал, только посмеивался.

— Он не был разбойником! — выкрикнула Ботакуз.

— Развяжите им руки! — велел атаман. — Напал на караван я. Меня зовут Бургут. Вот эти двое из того каравана. Теперь нас много!

— Муж мой еще до свадьбы опасался за себя. Он в Эрши отказался отдать своего аргамака послам какой-то страны…

— Цинь, наверное? — насторожился Бургут.

— Кажется, он говорил так… Да, Цинь. Какой-то бок грозил ему: «И коня отдашь, и умрешь!» Вот и случилась беда!

— Братца Камчи, — скороговоркой добавил Рахшанак, — схватили в ночь свадьбы, как только привели его в юрту невесты. И… и… — Рахшанак стеснялся сказать, что Камчи даже не успел ее поцеловать.

Ботакуз, смутившись, опустила голову. «Опять эти чинжины, — с гневом подумал Бургут. — Что им надо в Давани?» Справившись с собой, он решительно произнес:

— Сейчас же едем! Мы освободим твоего мужа! Умру, но сделаю это! Он пострадал из-за меня!

Оставив ночных путников одних, хозяева покинули юрту. Из их торопливого разговора можно было понять, что они спешат до рассвета покинуть свое убежище. А дальше, на многолюдных дорогах, едва ли кто-нибудь догадается, что это разбойники.

— Братец Камчи зря посмеивался надо мной, когда я говорил, что тоже буду разбойником. Видите, какие они добрые люди!

— Не все хорошие. Это атаман их добрый.

Молодой парень внес в юрту вареное мясо в медной чаше и кумач — испеченный в золе хлеб, поставил и молча вышел. Вернулся атаман. Ботакуз и Рахшанак то ли от испуга, то ли из уважения к нему невольно поднялись с места.

— Сядьте! Перед дорогой надо поесть. Паренек, ты проголодался, наверное? — ласково спросил Бургут и сел возле Рахшанака. — Ты хочешь быть разбойником?

— Еще бы!

— Не так просто стать разбойником. Меня тоже разлучили с невестой. Ее ввали Литуккан. Она была очень похожа на твою сестру.

— И вы очень похожи на братца Камчи!

— Ее убили. Заставили убить себя. И вот тогда я стал разбойником.

Люди Бургута сообщили, что все готово. Ватага тронулась в путь, когда еще не погасло на небе созвездие Семи Разбойников[108].

Теперь, на рассвете, когда вместе с разбойниками они добрались до брода, Ботакуз и Рахшанак убедились в том, что ночью они действительно заблудились и, направившись в противоположную сторону, попали в урочище Тунгузтукай.

На четвертый день пути разбойники достигли отрогов гор, где находился рудник. Под видом чабанов они подъехали к ущелью Тангибаши. Рахшанак объяснил, где расположены землянки заключенных и посты охраны. Сам он смело пошел к руднику, как будто снова хотел вернуться к своим обязанностям помощника истопника. Ему было велено передать узникам, чтобы те, когда разбойники нападут на ясаулов, вскочили на их коней и стремглав скакали прочь, пока не подоспела подмога из Канда.

В полночь разбойники пробрались к землянкам. Но ни ясаулов, ни собак — никого не было. Бургут вынужден был осторожно окликнуть:

— Камчи, Рахшанак, где вы?!

Из дыры, служащей входом в землянку, опираясь на палку, высунулся человек.

— Вы за теми?

— Где Камчи, Рахшанак?

— Камчи вчера уехал. Рахшанака убили. Не задерживайтесь, уходите побыстрее. Вот-вот подъедут ясаулы из Канда. Туда послан гонец.

— Правду говоришь? — угрожающе спросил Бургут.

— Правду. Камчи увел его отец. Рахшанак, не выдержав пытки, сказал о вашем приезде…

— Где остальные узники?

— Их не вывели на ночь из подземелья, вход усиленно охраняется. Идти туда бесполезно. Все равно никого не спасете.

— Кто еще в землянках?

— Кое-где один-два больных, поднять их невозможно, да и незачем. Вот я еле хожу.

— Где вход в ущелье?

— Там, наверху.

Разбойники кинулись туда. В них полетели стрелы. Один из нападающих был ранен. Двоих ясаулов, охранявших подступы к входу в ущелье, разбойники убили. Убедились, что больной старик говорил правду. Посадив его на коня, разбойники рысью умчались в горы.

На следующий день старик, спасенный разбойниками, рассказал, что случилось на руднике. Отец Камчи добрался до Эрши и узнал, куда отправлен его сын. В Канде он сумел договориться со старшим ясаулом рудника, отдал ему серебро и своего аргамака, и старший ясаул тайком отпустил Камчи домой. Тот надеялся застать Рахшанака там, у своих юрт.

— Камчи обещал зайти и ко мне домой, чтоб и мои родные спасли меня, — сказал в конце старик. — Я был старшим в землянке, и Камчи знал, что я осужден без вины.