Чтение онлайн

За сводчатой залой, где лежал каменный верблюд, пещера разветвлялась на несколько проходов. Узники рассеялись по ним. Камчи и Рахшанак следовали за старшим. Остановившись, тот достал из ниши в стене три зубила и три молотка, подал их новичкам и предупредил:

— После работы эти вещи надо оставлять здесь! Если вынесете наружу, вам придется плохо!

Пройдя еще немного, старший узник сказал Рахшанаку:

— Ты, парень, через несколько шагов упрешься в стену. Там кончается проход. Будешь долбить ее зубилом. Так и добывают железо. К вечеру руду унесут. Все эти проходы продолблены зубилами. С незапамятных времен прокладывали их люди.

— Такие же, как мы? — удивленно спросил Камчи.

— Наверное, тоже осужденные, а раньше, возможно, простые работники. Откуда нам знать? Теперь нам с тобой, — обратился он к Камчи, — нужно спуститься вниз.

Старший узник исчез в узкой дыре, находившейся шагах в трех-четырех от поворота, где стоял Камчи. При слабом свете факела дыра показалась Камчи огромным черным пятном.

— Осторожно! Здесь лестницы! Высота их — шесть-семь человеческих ростов. Кто упадет, тот уже не встанет! — послышался, словно с того света, остерегающий голос старшего.

Спустившись вниз, они шли медленно, согнувшись в три погибели. Скоро проход разделился на два.

— Вот и пришли. Ты будешь в том, а я в этом…

— Почему железо добывают по таким узким проходам?

— Сам Ахурамазда так расположил руду! Поэтому так и добывают.

— А ниже нас тоже есть железо?

— Возможно. На той стороне, говорят, есть нижние проходы. Туда посылают тех, кто осужден на пожизненное заточение. Даже самые сильные люди, такие, как ты, не выдержат там и двух лет[107].

— Кого же осуждают на такую участь?

— Убийц и разбойников.

По телу Камчи пробежала дрожь. Ведь и его схватили как разбойника! А почему же тогда его не послали вниз? Видимо, сами знают, что Камчи не разбойник. За что же тогда его заточили? Да за то, что он не отдал своего аргамака циньскому послу, ослушался бека. Отомстили ему, возможно, и за то, что он свалил с седла двух бекских сопляков. Неужели и этот жених — как звали его, Чагрибек, что ли, — заимел на него зуб? Ведь Камчи ничего дурного не сделал! Правда, он почти догнал чужую невесту, по потом все-таки уступил первенство. На что ему балованная дочь бека? В те дни Камчи еще не был женат. А теперь дома осталась жена, наверное, плачет день и ночь…

Табунщик Камчи не знал, что его схватили и выдали за разбойника, напавшего на чужеземных торговцев, по приказу ясаулбеги Кундузбека, который спасал себя от гнева ихшида.

— Вы давно здесь? — спросил старого узника Камчи, словно очнувшись от сна.

— Скоро будет год. Братья мои скоро докажут, что я осужден неправильно. Эта надежда прибавляет мне сил. Иногда берет сомнение: а что, если они перестанут хлопотать, думая, что я уже погиб здесь?

Прошло больше недели. Камчи и Рахшанак старались тайком разведать местность. Рахшанак не был невольником, поэтому он дня через два перестал работать в подземелье и устроился помощником истопника у котла. Так велел ему Камчи.

Как-то в полночь узники проснулись от криков, ругани людей и рычания разъяренных псов. Надзиратели врывались в землянки, грубо поднимали и пересчитывали узников. Потом все успокоилось. «Кто-то убежал», — подумал Камчи.

Утром перед началом работы всех заключенных привели на небольшую площадку среди кустарника, которая служила при руднике дахьмой. Два надзирателя вынесли на плетеных носилках искусанного псами, еле дышащего ночного беглеца. Спустили с цепи собак, они кинулись на несчастного и, грызя друг друга, растерзали его.

— Отправляйтесь работать! — крикнул один из надзирателей.

Узники молча двинулись к пещере. Камчи и Рахшанак вспомнили предупреждение больного в землянке: «Не вздумайте отсюда бежать… Потом поймете почему!»

Глава девятая

ЗАПОЗДАЛЫЙ ПОДВИГ

Спрашивая и переспрашивая путь у встречных табунщиков, Рахшанак наконец добрался до юрты, где жила родня Камчи. На поляне у подножия высокой горы со снежными вершинами стояли три убогие юрты. На оклик Рахшанака из юрты вышла статная молодая женщина, позвякивая мелкими колокольчиками, подвешенными к многочисленным тонким косичкам. Судя по одежде, это невестка. Раз так, она и есть Ботакуз, жена Камчи!

— Сестра-невестушка! Я от братца Камчи. Он прислал меня.

— Он жив?!

— Жив. Он передал вам привет!

Ботакуз кинулась к Рахшанаку, обняла его, плача от радости:

— Что ты говоришь? Слава создателю Ахурамазде!

Ботакуз привела Рахшанака в свою юрту. Угощая его вареным мясом, она без конца расспрашивала о муже: не мучают ли его, как они добрались до места, далеко ли отсюда этот рудник?

— В соседней юрте живет его отец, мой свекор, — сказала Ботакуз, — но он неделю назад уехал, чтоб отыскать сына.

— Как он найдет Камчи? Там поблизости нет селений, даже юрт, — серьезно рассуждал Рахшанак.

— Нам надо успеть уйти, пока не вернулись с пастбища старший брат Камчи с женой. Они не отпустят меня!

— Что вы, сестра Ботакуз! Неужто вы хотите идти туда? Там вши, клещи! Десять — двенадцать мужчин живут в одной тесной сырой землянке!

— Ничего! Я буду вам варить пищу, чинить одежду.

Рахшанак понял, что спорить бесполезно. Он вдруг почувствовал себя повзрослевшим, способным оценить силу супружеской привязанности. Рахшанак помог Ботакуз быстро уложить в переметную суму кое-что из одежды и еды. За короткое время он стал для Ботакуз родным человеком.

— Рахшанак, теперь ты мне как брат!

— Братец Камчи тоже так говорил.

Сказав малолетним племянникам, играющим за юртами, что она поехала к дяде Камчи и чтобы ее не искали, одетая по-мужски Ботакуз села на коня. Рахшанак пристроился за задней лукой седла.

Перед заходом солнца они доскакали до гор и направили коня по горной тропинке вниз по течению реки Тар. Когда переходили брод, уже совсем стемнело. Оказавшись на правом берегу, они поднялись вверх по узкой, извилистой и то и дело разветвлявшейся тропинке. Она вела то вниз, то вверх, а потом совсем пропала, пришлось продираться наугад сквозь колючий кустарник. В полночь взошла луна, и тогда путники поняли, что заблудились. Остановили коня. На обгорелом стволе дерева, видимо сожженного молнией, уныло стонала сова. Издали послышался вой шакалов. Стоять было еще страшнее, чем двигаться, и они медленно поехали дальше по густой роще, пригибаясь к седлу, чтобы не задевать головой низко свисающие ветви. Просачивающийся сквозь деревья свет луны заблестел длинной полоской под копытами коня.

— Ручеек! — сказала Ботакуз, стараясь скрыть свой страх.

Выйдя на поляну, конь фыркнул.

— Там юрты! — радостно произнес Рахшанак.

— Стоять на месте! — раздался мужской голос из тени деревьев, растущих на краю поляны.

Ботакуз натянула поводья. Человек медленно, видимо, с опаской приближался к ним.

— Мы заблудились, — сказал Рахшанак, силясь говорись голосом взрослого мужчины.

— Кто в седле?

— Моя сестра! — ответил Рахшанак.

— Есть ли тут женщины? Нам бы переночевать, — произнесла Ботакуз слегка дрожащим голосом.