Чтение онлайн

НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА

Ранней весной Мугува вторично направил послание императору У-ди. Он соглашался заплатить за кровь посла Чэ Лина сотнями аргамаков, тысячами других скакунов, виноградным вином. Одновременно ихшид предлагал возвратить оставленное посольством серебро.

«Неужели У-ди не примет извинения? — думал Мутува. — Ведь не в первый раз случается подобное на дорогах между Хань и Даванью. Иногда из-за нехватки припасов люди из ханьских посольств сами грабили малолюдные поселения. В таких случаях обычно выражается недовольство, но если обе стороны стремятся наладить отношения, то повелители всегда могут как-то договориться! Эту простую истину не может не знать У-ди. Значит, летом, а самое позднее к осени, наверняка прибудет в Давань посольство из Чанъани. Опять, как и прежде, а возможно, еще чаще, будет слышен звон колокольчиков на шеях навьюченных верблюдов. Длинную дорогу, начинающую соединять Румо с Хань через Давань, ничто и никто не сможет прервать или повернуть в сторону от страны перевалов и аргамаков!»

Праворучный бек Модтай и ясаулбеги Кундузбек, выяснив обстоятельства убийства посла Чэ Лина и его людей, убедились, что это было сделано не разбойниками. Более того, кое-какие нити тянулись до самого дворца в Эрши. Но прямых улик не было, попытка раскрыть тайну убийства представлялась рискованной, и они были вынуждены прекратить розыск.

Брат ихшида и наследник его престола Нишан при каждом удобном случае яростно ругал беков Шихита и Селата, на землях которых скрывались разбойники, и бека депары Ю, где произошло нападение на послов. Нишан сдержанно журил и Кундузбека, подчеркивая, впрочем, что ясаулбеги не так уж и виноват в случившемся. Он стал особенно учтиво обращаться с ясаулбеги: видимо, хотел держать его под своим влиянием и сделать одним из своих приближенных. «Быть в милости у наследника престола — высокая честь для Кундузбека», — думал Нишан. В своих тайных, далеко идущих замыслах он отводил Кундузбеку важную роль. Когда подойдет время, ясаулбеги узнает, для чего он нужен. Пока же достаточно того, что Кундузбек смиренно служит, не задевая людей Нишана. И сбежавшего от посла ханьца Нишан принял к себе не без умысла: хотел внушить всем, что он уверен в скором прибытии нового посольства из Хань и улучшении отношений с нею. Мастер построил для наследника престола узорчатую беседку — шипан — по ханьскому образцу, открытую со всех сторон. На каждом из четырех столбов шипана ханьский умелец вырезал по дракону. На первом столбе Желтый дракон догонял, на втором — настигал, на третьем — хватал и на четвертом — уволакивал голубого аргамака. Тайный смысл изображений был понятен лишь самому мастеру. Этот ханец очень любил бывать в караван-сарае и прислушиваться к разговорам торговцев из разных стран. Однажды он пропадал там особенно долго. Вернулся поздней ночью и сразу же разбудил своего хозяина Нишана.

— Я получил от отца свиток с письмом, — сообщил он на ломаном языке гаогюйцев.

— Через кого прислали? — насторожился Нишан.

— Передал погонщик верблюдов, надежный сюнну… хунн!

— Что же начертано на свитке?

— Человек без головы.

— Что это означает?

— Это значит, что они не прощают убийства Чэ Лина. Далее сообщается о том, что год ожидается для капусты неурожайным, и еще о рождении в одном из городов Поднебесной близнецов, сросшихся спинами.

— Что можно узнать из этих сообщений?

— Это пустые вести. Они нужны для прикрытия. Если свиток попадет в чужие руки, пусть думают, что писцы зря тратят шелк на такую ерунду.

Ханец нарочно медлил говорить о самом важном. Он хотел испытать, сколь велик интерес Нишана ко всему, что связано с замыслом Сына Неба.

— Еще что сообщается в свитке? — нетерпеливо спросил Нишан.

— Отец мой пишет, что он желает мне всяческих удач. Он заклинает желтые тучи, чтоб они долетели сюда и пролились дождем над моей головой.

— Что это значит? Не значит ли, что…

— Да!.. Ранней весной сюда двинутся шэнбины и к лету доберутся до Эрши!

— Тогда получается, что ваши чакиры, или шэнбины, как вы называете их, уже в пути?

— Да, они скоро прибудут!

Нишан вернулся в опочивальню и погрузился в тяжелые думы. То, что он обдумывал неоднократно, тщательно взвешивая все «за» и «против», теперь требовало немедленного решения. Хотя Нишан знал, что вихрь событий не зависит от его воли, он все же хотел еще раз заново обдумать все сначала, хотя бы для того, чтобы найти какое-то новое оправдание своим замыслам и поступкам. Вот скоро ему, Нишану, перевалит за шестьдесят. Около сорока лет все называют его наследником престола. А когда достанется ему это наследство?! По всему видно, что старший брат Мугува в ближайшие десять — пятнадцать лет не собирается освобождать трон! Нишан моложе брата всего на пять лет. Выходит, он займет трон, когда ему будет семьдесят или семьдесят пять? Возможно, это и совсем ему не удастся, если беки племен, родов и кентов пожелают избрать ихшидом не старика Нишана, а молодого сына Мугувы — Мугуглана. Как быть тогда? Разве Нишан виноват, что родился позже Мугувы? Неужели, происходя от царей Давани, он, Нишан, младший сын, будет всю жизнь обречен пребывать у ног своего старшего брата, а потом его сына?! Кто придумал обычай возводить на трон старшего сына ихшидов? Почему не сделали так, чтобы через столько-то лет младший брат сменял на троне старшего? Видимо, и тогда, когда придумывали эти правила, младших братьев не подпускали близко к совету! Неужели старший брат будет всю жизнь сидеть на троне, а младший постареет, зачахнет в пустом ожидании? А возможно, он, Нишан, умрет раньше Мугувы. Таких случаев немало!

После того как стали чаще приезжать послы из Хань, особенно в последние пять-шесть лет, зыбкие надежды Нишана получили неожиданную поддержку. Послы словно заглянули в душу Нишана и угадали его помыслы. Ханьцы начали с похвалы Нишану. А кому же не приятна похвала? Постепенно они стали внушать ему, что Мугува обманывает его и хочет возвести на трон своего сына Мугуглана и что Сын Неба больше уважает Нишана, чем его старшего брата, хотя тот и сидит на троне. Приехавший в позапрошлом году посол Яо Дин-хань пошел дальше всех — открыто предложил Нишану отравить старшего брата. «Трон ваш, мы за вас!» — сказал он. Нишан тогда вздрогнул, услышав это. Ему захотелось пойти к Мугуве, рассказать обо всем и раскаяться в своем предательстве. Ведь если он убьет своего кровного брата, разве не пошлют молнии на голову Нишана духи деда, прадеда, всех великих его предков, царей Давани?! Неужели он, Нишан, поднимет руку на любящего старшего брата?! Но не лицемерна ли эта любовь? Не правы ли ханьцы, уверяющие в этом Нишана?!

Несколько дней Нишан боролся с собой. Раскрыться перед братом или нет? Если он все расскажет, правильно ли поймет его Мугува? Не скажет ли: «Ты зашел слишком далеко, брат мой!» Что будет с ним тогда? Может случиться, что Мугува, потеряв доверие к нему, окончательно раздумает передавать ему трон и тогда признание Нишана послужит поводом для того, чтобы наследником был сделан Мугуглан. В те дни мучительных раздумий откуда-то появился богатый купец, неплохо говорящий по-гаогюйски. Преподнося в дар Нишану ханьские шелковые ткани, золотые ожерелья для его жены и дочерей, он доверительно сообщил, что сын Мугувы тайно просил парфянского царя оказать ему поддержку в борьбе за престол после смерти отца. «Да, — думал Нишан, — этот Мугуглан считает себя более достойным унаследовать трон. При каждом удобном случае он старается показать себя более способным и умным, чем его дядя Нишан. Раз он тайно заручился помощью царя Парфианы, то борьба за престол неминуема, она обязательно начнется. Надо заранее готовиться к ней, предусмотреть все!» Нишан поборол свои сомнения и твердо решил силой добиваться трона. В этом его должен был поддержать могущественный Сын Неба!

Что сделает Нишан, когда сядет на трон? Прежде всего увеличит торговлю с Хань, укрепит длинный торговый путь через Давань. Мугува своими руками ставит преграду на пути осуществления своей заветной мечты — отказывается продавать ханьцам аргамаков. Нишан сразу уберет это препятствие. Он женится на царевне из Дома Хань! Тогда можно будет разговаривать на равных и с царем Парфианы!

Ближайшими советчиками Нишана стали два ханьца, сбежавшие из посольства Чэ Лина. Возможно, они и не сбежали, как утверждают, а специально оставлены здесь… А что, если бы Нишан передумал? Тогда трупы этих двух ханьцев давно съели бы птицы или собаки дахьмы. Но Нишан не знал, что и это было предусмотрено теми, кто подослал их к нему. Мог ли он вообразить, что его «верный слуга» держал при себе наготове в тыквянке ядовитую змею, мог с большого расстояния броском вонзить в его грудь кинжал или мгновенно удушить шелковым шнурком?

Тогда, после отбытия посольства из Эрши, «беглецы» намекнули Нишану, что Чэ Лина за его грубость должен убить сам ихшид или тот, кто собирается сесть на трон. Из этого намека Нишан понял: Сын Неба заинтересован в том, чтобы его посла убили в Давани, и сделать это должен он, Нишан.

Теперь все уже позади. Никто и не подозревает, что Чэ Лина убили тайно посланные Нишаном чакиры. Следы заметены. Шэнбины уже двигаются на Давань! Пора думать о делах, которые ему вскоре придется решать как новому ихшиду. Как поступить с братом Мугувой? Послать его в какой-нибудь кент беком! Тогда духи предков будут довольны Нишаном. Кого назначить своим праворучным беком? Разумеется, Сиртланбека! Кундузбек, если будет вести себя покорно, останется ясаулбеги. Об остальных он подумает потом.

В свою тайну Нишан посвятил лишь одного Сиртланбека. Тот с опаской посмотрел в глаза Нишану и загадочно улыбнулся.

Глава двенадцатая

«ДОМ ОГНЯ МИЛОСЕРДЕН…»

Палящий огненный диск облизывал длинными языками белого пламени стены хибарок, переспелое поле пшеницы, согнувшиеся фигурки жнецов. Неподалеку группа мужчин — человек сорок — перегораживала небольшую речушку плотиной. Видно, что они не местные, держатся обособленно и, кажется, управляются чьей-то твердой рукой.

Бек депары решил оросить пустовавшие земли и поселить там людей. Он принимал на работу и пришлых, не спрашивая, кто они и откуда. Так он и нанял этих издольщиков, которые роют новый арык. Когда вода в речке поднимется, она потечет по этому арыку. Тем, кто будет хорошо работать, бек обещал дать землю по берегам арыка, где расположится новое поселение.

Вечером рабочие, трудившиеся на плотине, собрались под тополями, где бил родник и где они вот уже несколько дней шили прямо под открытым небом.