Тени Нового Орлеана. Сердце болот
Шрифт:
Герда приподнялась, обратилась к Роланду мысленно, не сомневаясь, что пробьётся к нему даже сейчас.
«Если эта сука сейчас меня покалечит, оттащи меня на дорогу. Мэй подлатает».
«Гера?!».
«Если не сможет, обрати. Обещаю быть хорошим птенчиком. Мне нужна минута. Даже меньше…».
Тыльные стороны ладоней начали чесаться, когда сквозь кожу стали проступать спрятанные под ней печати.
Герда вскочила и бросилась вперёд, боясь только одного — поскользнуться.
Сейчас ее никто не прикрывал, и идея была почти самоубийственной…
Не самой самоубийственной из всех, что приходилось воплощать.
Повиснув на плечах Селины, она дёрнула её за руку, вырывая кисть из впивающихся всё глубже когтей. Пошатнувшись, та, не раздумывая, ударила ее локтем в челюсть, — не ломая кость, но отталкивая достаточно далеко, чтобы Герда полетела на траву и непременно ударилась бы обо что-нибудь, если бы Роланд не подхватил.
«Успела… Черт возьми, успела!».
Оторванное от селины, лишенное крови, жизни и источника сил существо уже знакомо оскалилось, издало низкое отвратительное шипение и непременно ринулось бы вперёд, если бы не спрыгнувшая с дерева Дарла.
Всадив когти в основание ещё мягкого, не до конца сформировавшегося черепа, она дёрнула существо на себя, и когда то забилось в конвульсиях, нанесла удар другой рукой в позвоночник над крестцом.
Рот уже совсем не похожего на смертную женщину существа уродливо скривился, между губами начал сочиться густой чёрный туман.
Дарла дёрнула руку выше, раздирая позвоночник, и шипение перешло в мучительный визг.
Его оборвала Селина. Прежде чем Роланд успел двинулся с места, она вцепилась в грудную клетку существа, разрывая тело пополам голыми руками без когтей.
Звук смолк, задержавшись на болотах лишь приглушённым эхом.
Оторванная Дарлой голова отлетела в сторону и по какой-то жуткой иронии осталась лежать рядом с изувеченным телом убитой девушки.
Наступившая тишина показалась оглушающей.
Герда поняла, что не может даже выдохнуть, наблюдая за тем, как Дарла заглядывает Селине в лицо, как обнимает её за плечи и ведёт за собой.
Она была ужасна. Обнажённые клыки, считать которые не хотелось даже пробовать, угольно-черные глаза, обозначившийся предельно чётко шрам, перепачканные в крови и грязи по локоть руки.
Глубокое удовлетворение и гордость за Селину, как будто та и правда была её Творением.
Не вставая, чтобы не выпускать Герду из рук, Роланд потянулся к ней, и Дарла молча поймала его лицо в ладони, осматривая раны, а после опустилась на траву рядом с ними, прижимая его к себе.
Она не спрашивала, какого чёрта они поперлись на болота, если она не звала.
Какого чёрта едва себя не угробили.
Подняв взгляд на оставшуюся стоять над ними Селину, Герда увидела, что та улыбается, — мягче чем обычно, устало и довольно. И только после этого смогла впустить в себя поразительно свежий для болотистой местности воздух.
Глава 38
Вспыхнувший как хворост от спички Новый Орлеан успокаивался так же волнообразно — постепенно и неотвратимо.
Недовольство Смотрящей прокатилось по городу, заставив всех, кто не сумел или не пожелал вернуть над собой контроль, опомниться или уснуть, и назад они возвращались по полупустым улицам.
Нелюди вынуждены были подчиниться, люди испуганно забились по углам, безнадёжно силясь понять, что же такое с ними этим вечером произошло.
Вопреки опасениям Герды, погибших в эту ночь оказалось не так много, — уж точно не больше, чем бывало в большом городе ежедневно, — хотя больницы и вынуждены были работать на пределах своих мощностей.
Всё закончилось.
С тупым усталым восторгом наблюдая за тем, как её первородная покровительница с лукавым довольством шествовала впереди машины, когда они возвращались в особняк, Герда убеждалась в том, что Дарле и Линс все удалось.
Теней вдоль стен домов и на дорогах больше не было видно, а ту, что сопровождала их, можно было разглядеть лишь потому, что на то была ее добрая воля. Или монета на ее собственной шее — проверять она не стремилась.
Несчастная, чье истерзанное тело привело их к нужному месту, нашла свой покой на болотах. Явившаяся Мэй потребовала или вежливо попросила, — Герда так и не смогла определить для себя точно, — оставить девушку ей, и Дарла после недолгих размышлений согласилась, объяснив это тем, что покровительство Королевы и Вечность много лучше, чем окончательно сгнить в земле.
Все кончилось. Или только началось.
Слишком сложно было определить, обнаружив себя на пределе собственных возможностей, и над этим тоже Герда думать просто не стала.
Следующий вечер начался для нее в сумерках с тяжелого похмельного пробуждения, общего ощущения побитости в теле и состоящего из единственного слова сообщения: «Герда».
С абсолютной точностью воспроизведя в своем воображении интонацию, с которой это могло быть произнесено, она улыбнулась, потерла занывшую после удара Селины челюсть и набрала ответ: «Герда хорошая, Герда ни в чем не виновата».
Отправила и, опомнившись, спешно сделала приписку: «Мастер Роланд готов дать мне наилучшие рекомендации в письменном виде!».
«Страшусь узнать, в какой области».
«Это сейчас были двойные вампирские стандарты? Или Титул Князя вскружил кому-то голову и добавил высокомерия?».
Сообщение было прочитано, но ответа на него так и не последовало, и во избежании всех возможных неприятностей Герда сочла за благо не перезванивать и никаким иным способом не обострять.
К ночи Бурбон-стрит уже полностью ожила, привычно нарядилась в огни, сделалась поющей и пьяной. Неспешно прогуливаясь по ней, Гера отмечала, что обитающие здесь призраки стали едва заметными, хотя и остались узнаваемыми.
Все постепенно возвращалось на круги своя, город приходил в норму.
— И все-таки как тебе удалось это провернуть?
— По классике: доброе слово и условный пистолет, — идущий рядом Дэнни хмыкнул негромко, и, хотя его скрытые очками глаза рассмотреть было сложно, Герда готова была поклясться, что в них застыл смех. — Попросил их на нас не набрасываться, и они любезно согласились постоять с противоположной стороны забора.
— Это все родство с Зейном, да? Какое-то тайное вампирское слово?