Чтение онлайн

Осложнялось дело тем, что сейчас так-то Анна была права. Я уже примерно касался этой темы, еще в поместье Ломоносовых, когда вдруг выяснил, что китайские культиваторы не могли спрятать в кольцо дворец. Строго говоря, они туда и меч спрятать не могли. Говоря еще строже, в пространственные кольца с трудом помещались крупные ножи. По какой-то неизвестной причине артефакторы древности не могли сделать по-настоящему вместительное пространственное кольцо. Как бы жаловаться грех, в конце концов, невидимый и неощутимый карман – довольное полезное приобретение, но лучше было бы, если бы он был, ну, знаете, больше кармана джинс… Хотя бы с дамскую сумку, уже было бы неплохо…

Только единожды во всей мировой истории был зафиксирован факт изготовления действительно вместительного пространственного кольца. Генрих фон Абельшульц, немец-артефактор, жил в шестнадцатом веке, и имел две запоминающиеся черты характера: креативность в изготавливаемых артефактах и крайне скверный характер. Этот алхимик не брал учеников, не вел записей, зато дрался на дуэлях чуть ли не каждый день, а учитывая времена и нравы, ухлопал кучу народу. В дуэлях как раз стал известен тем, что из кольца мог достать копье, меч, а разок даже заряженную фузею, чем смертельно удивил какую-то очень важную немецкую шишку. Потерю важной шишки власти не оценили, и в итоге фон Абельшульц был укорочен на голову. Его кольцо, естественно, куда-то пропало, а наследия мастер не оставил, лишь полторы сотни трупов и легенду.

Но мы отвлеклись. Пока что передо мной не стоит цели запихнуть в пространственное кольцо калаш (пока что!), но запихнуть в некое карманное пространство пыль, пепел и прочий бытовой мусор очень надо.

Часа три потратив на то, чтобы внимательно изучить переданные мне документы, идея оформилась. Правда, сейчас придется обойтись без александрики, так как тут надо смешать мои любимые трансмутационные печати и герметические звезды. Потратив еще полчаса на макет необходимой гранд-печати, я, вроде бы, остался доволен своей работой, после чего завалился спать.

Завтра трудный день, мне еще морды бить.

***

— Йоу, че как? – совершеннейшим аристократическим языком поприветствовал первого в списке моей Книги Обид.

Иван Богомолов уставился на меня. В конце концов, я приперся прямо в кабинет, где занимались третьекурсники, что, как бы, не было так одобряемо в местном обществе.

— И тебе привет.

— Слушай, я тут что забежал-то… Вызываю тебя на дуэль.

Брови Ивана взметнулись ввысь.

— Да? И за что?

— За поведение, недостойное аристократа, – весьма прямолинейно намекнул я ему на тот момент, что он сдал меня завкафедрой фармалхимии. Сдал, и сбежал как крыса.

— Что ж, принимаю ваш вызов, – добродушно усмехнулся Богомолов, переходя на официоз, – Но вы хоть удосужились посмотреть мои бои с другими соперниками?

— Все тридцать три, – так же широко и по-доброму улыбнулся я, – Позволю себе небольшое замечание. Застрахуйте зубы, сударь.

— О, даже так, – искренность улыбки Богомолова не померкла, – В таком случае, тоже рекомендую обратиться в страховую. Кости рук, скорее всего.

— Я ограничусь зубами, сударь. Я приду с артефактом, – уведомил я его по всем правилам.

— Да, наслышан о вашем роде занятий. Но артефакты, подобные тем, которые вы использовали во время боя с тем шаманом, на меня не сработают.

— Хорошие артефакторы не повторяются, – ответил я.

— Что ж, в таком случае, и я захвачу артефакт. Пусть будет вам небольшая наука.

— Сегодня, ближе к восьми?

— Добро. Третья арена?

— Сгодится.

Мы скрепили договор рукопожатием, и я отправился за преподавателем – неписаный кодекс, кто вызывает, тот и сообщает преподу. А тот уже по своим каналам кинет все дежурным по аренам.

***

— Кирилл! – возвестил я о своем приходе в клуб, – Смотри на выкладки! Что скажет твой зоркий глаз?

— Я тоже хочу взглянуть, – встрепенулась Лидия.

— Мне тоже достаточно любопытно, – кивнула Анна, отрываясь от очередного обугленного ватмана.

Я без споров положил один из своих блокнотов на стол. Там была гранд-печать: ритуалистическая структура, состоящая из нескольких печатей поменьше. Наш гранд состоял из трех трансмутационных печатей и сложной, неправильной формы звезды из восьми лучей, а на ее гранях я еще нарисовал укрепляющие строчки александрикой.

— Интересное решение, – всмотрелась в массив Лидия, – Но я бы использовала Цзяху.

Я развел руками:

— Глубокоуважаемой старосте не по душе, когда я трачу личное время не на дела клуба, поэтому у меня, Лидия, не хватило времени на более доскональное изучение Цзяху.

Еще бы не хватило. У меня почему-то было легкое предубеждение к корявым червеобразным иероглифам, что были старше футарка.

— Пока таких прямо грубых ошибок не вижу, – наконец признал Кирилл, – Но это потому, что нет у меня информации по пространственным печатям.

— Все просто. Обычно, на пространственные кольца делают специальную фразу на александрике, но там есть странный аспект, что ее надо полностью закольцевать. Суть не в этом, суть в том, что я взял печати с пространственного кошелька.

— «Орлеанская раковина» что ли? – удивился Бомелий.

— Да, в свое время моя семья удостоилась чести исследовать некоторые французские артефакты. Давно это было, – опечалилась Лидия.

— И вот эта печать, – указал я на верхнюю, – Отвечает за хранение содержимого в пространственном кармане, объемом где-то четыреста миллилитров. Не проверял, честно говоря.

— Самый стандартный размер кармана, – не упустила шанса меня подколоть Унтерцельс.

— Я с этими печатями познакомился буквально вчера. Считаю, хороший результат, – спокойно ответил я, проглотив шутку про «главное не размер кармана, а умение с ним управляться».

— А остальное? – всмотрелась в гранд-печать Аня.

— Эта печать переводит все, что попадает на губку, в жидкую форму, эта отвечает за доставку жидкого пепла, пыли, грязи, масла, в общем, всего грязного, к пространственной печати. Также тут стоит дополнительное кольцо-блокиратор на газы, так что карман воздухом не забьется. Ну и звезда перенаправляет потоки энергии, синхронизируя действие печатей.

Все окружающие внимательно всмотрелись в массив. Удивительно, но подошел даже Борис. Здоровяк тоже смотрел на печать, и в его глазах я также видел искру понимания.

— А ты знаком с печатями пространства? – спросил я у него.

— Я так, на базовом уровне. Дядька у меня здорово в это понимает. Но у него другой подход, как раз через Цзяху.

— Ну, не знаю…

— Он говорит, что со сложными материями и концепциями проще всего работать через Цзяху. Он даже в Китай ездил практиковаться.