Чтение онлайн

А зачет мне тогда все же поставили. Преподша оказалась странная, и после того, как я натурально проморозил комнату, пришла в восторг, оценила степень самоподготовки, дала рекомендации по улучшению ритуала, и отпустила с отличным зачетом.

Тем не менее, на эти самые полтора часа я и опоздал. Шел в клуб голодный, промерзший и злой как собака. Этой вселенной повезло, что в тот момент никто не вызывал меня на дуэль, потому что наглеца я бы размазал, не сходя с места.

И вот, в раздраенных чувствах, я шел в клуб и уже думал, как мне выпросить у Кирилла блейзер, так как хотелось опрокинуть пару чарок. Захожу я в клуб, и слышу:

— Наконец-то, – фыркнула Аня, – Я перестала ждать тебя сорок минут назад, Ломоносов!

— Обратись уже к ЛОРу! – не выдержав, рявкнул я.

Нахрен все эти аристократические заморочки! Достало!

— Чего? – даже опешила Унтерцельс.

— Того! Почему ты постоянно фыркаешь при моем появлении, любой моей фразе, которая содержит хотя бы крупицу моего мнения? Что с тобой не так, Анна? – возмутился я.

— Я…

— Ты! Постоянно! Фыркаешь! И твой холодильник, который ты разрабатываешь, не пройдет проверку даже у Вячеслава Ильича, – сослался я на преподавателя и завкафедрой артефакторики, – Я тебе давно говорил, что надо перевести проект с футарка на александрику, но ты всего лишь добавила звезды, которые, я напомню, с футарком плохо сочетаются.

— Послушай сюда, – моментально вскипела староста, – Не тебе решать, как мне делать наш общий проект! Ты пришел сюда самым последним, и постоянно мешаешь мне!

— А то ты думаешь, что быстро закончишь? Что у нас готово, Аня? Половина контура охлаждения, защитный контур, контур замыкания и общая рунная обшивка? А контур отвода тепла, контур контроля температуры, контур циркуляции воздуха, контур слежения за ци-напряжением? Мы до пятого курса будем мастерить то, что легко сделать из обычной стали, меди и фреона?

— Ну давай, предложи тогда что-то, что можно сделать. Что мы, самый бедный клуб университета, можем?

— Знаешь, Анна, с нынешним составом, нынешним финансированием и лично твоим подходом к делам – ничего. Но если предоставить управление мне, то я тебе открыто заявляю, что к концу первого, край к началу второго я смогу сделать орбитальное лазерное орудие. Стоп, наверное, нет…

— Хорошо, что ты сам понимаешь…

— Орбитальное не получится. Надо слишком много топлива и целый пульт управления, слишком сложновато для нас. А вот суборбитальное, думаю, сможем. Главное, согласовать с руководством время запуска…

— Ты издеваешься надо мной, Ломоносов?

— Нет, Унтерцельс, – едко выделил я обращение по фамилии, – Не издеваюсь. Мы занимаемся пустой, ненужной работой. Представь, что ты встретилась с артефакторами древности. Миклош Пражский, Эрнандо Орлеанский, Витольд де Амуазо, Сон Чхи Вон, Лю Сянь, Александр Левцов, в конце концов. Что ты им скажешь? Они тебе покажут копье с пробивной силой, автоматический варочный стол из четырнадцатого века, микроскопическую стальную блоху с возможностью отравить противника, а ты им что? Холодильник?

— А ты им это твое шуточное лазерное что-то там?

— Суборбитальное лазерное орудие, питаемое исключительно ци. Да я думаю, что тот же Левцов был бы в восторге.

— Ты забываешься, Ломоносов, – как-то необычно холодно сказала Унтерцельс.

— Нет. Я несколько месяцев терпел твое пренебрежение, твое фырканье, и твои попытки помыкать мной. И было бы ради чего, Аня, я бы даже тогда и не заикнулся. Знаешь что, Аня? А я предлагаю тебе дуэль. Предлагаю, а не вызываю, – меня уже понесло. Давно сдерживаемые эмоции прорвались в виде… ну, вот такого. С другой стороны, давно было уже пора.

— Ох-хо-хо, – самодовольно уперла руки в бока Аня, – Я давно хотела, просто не знала, как подступиться. Все же неэтично бить члена клуба, а теперь ты вызвал меня. Давай, я принимаю вызов. Дуэль пройдет в форме соревнования. Мы должны изготовить артефакт.

— Предлагаю боевой, – вкинул я идею.

— Хорошая мысль, разнесу тебя на твоем же поле. Изготавливаем боевой артефакт, срок – до нового года. Можем провести испытания тридцать первого.

— Я согласен, идея хорошая. Ставки?

— О-о-о, ста-авки, – кровожадно ухмыльнулась Анна, – В случае моей победы, ты помогаешь нам закончить проект рефрижератора, после чего навсегда покидаешь клуб. Также, тебе потребуется принести тут, среди нас, публичные извинения и признание своей неправоты.

— Серьезная ставка, – потер я подбородок.

Все складывалось как нельзя лучше. Рыбка сама забрела в сети, я даже не старался. Надо сейчас только дернуть, и дернуть так, чтобы она не ушла.

— Тогда будет разумно и мне выставить требования в случае моей победы.

— Валяй, – крайне фамильярно махнула рукой Аня.

— В случае моей победы, я становлюсь старостой клуба артефакторики, а ты теряешь право выйти из клуба, и становишься моей бессменной ассистенткой.

Я краем глаза увидел лицо Кирилла. Выражение это было бесподобно. Что-то вроде хомячка, рожающего ананас.

Впрочем, мои требования удивили даже Аню:

— То есть, ты главный, я твоя ассистентка, и мне запрещено уходить?

— Ага. Как и мне: прилюдно извиниться, доделать ненавистную мне работу и навсегда уйти из места, где мне уютно, и где я нашел друзей.

— Хм. Требования выглядят в целом даже равноценными, – нехотя признала карманный фюрер. Ничего, ничего, на дворе уже сорок пятый… – Ладно, я согласна на твои требования.

Я едва удержался от того, чтобы не потереть руки. Дело за малым – выбрать один из целого списка прототипов, чтобы изготовить его.

***

— Вячеслав Ильич! – окликнул я преподавателя, встав со своего места. Занятие по артефакторике только что закончилось. По идее, Кирилл должен был выйти, но вместо этого он всеми силами пытался напрячь свои жалкие мышцы мага для того, чтобы изменить конфигурацию ушей. Чтобы они смотрели назад, – Разрешите к вам обратиться.

— Разрешаю, молодой человек, – ответил мне преподаватель, – Снова будете меня пытать насчет соединения александрики и трансмутационных печатей?

Препод наш был ого-го. Двадцать первого года рождения, тысяча девятьсот, естественно, он был алхимиком, как и я. Где-то он допустил промашку, и в свои восемьдесят семь лет выглядел, ну, почти что на свой возраст, но это ощущение было обманчивым. В потертом советском пиджаке, поверх которого была отороченная золотом преподавательская мантия, болтался невероятный ум, сильно двинувший вперед науку Совета Свободных Республик. По крайней мере, артефактные орудия, взявшие штурмом неприступный Берлин, были в том числе и его рук делом. Да и сейчас, пусть и в раздражающе стариковской манере, он давал нам, парочке студиозусов, ценные знания. Увидев наш с Кириллом интерес, он открыто заявил, что плевать хотел на допотопный футарк, и стал учить нас александрике. К его сожалению, за две тысячи лет артефакторы просто не смогли придумать ничего лучше. Также Вячеслав Ильич грозился, что уже к лету мы изучим основы Цзяху.