Чтение онлайн

Маша замерла с протянутым яблоком, потом молча подошла к пожилому мужчине.

– Угощайтесь.
– Она подала на раскрытой ладони яблоко.

– Спасибо, не надо, - смутился больной.

– Пожалуйста, - мягко настаивала девушка.
– Берите.

Он взял предложенное угощение, и Маша повернулась к Валере. Тот отвел глаза.

– Мне надо идти, - неслышно вздохнула Маша.
– Доктор разрешил только на пять минут.

– Как ты узнала?
– спросил Валера. Она страдальчески смотрела на перебинтованный торс Валеры, руку в гипсе, лежащую поверх одеяла.

– Лиля заходила, - тихо ответила она.
– Принесла книги.

– И разболтала, - угрюмо резюмировал Валера.
– Заботливая сестрица!

Маша виновато опустила голову.

– Мне пора. Можно я еще приду к тебе? Он устало закрыл глаза и ничего не ответил.

– Я пойду?
– напомнила о себе Маша.
– До свидания.

– До свидания, Маруся, - быстро откликнулся Коля.
– Не забывайте нас. Знаете, приходите завтра вечером. Здесь будет молоденький доктор, я познакомлю вас.

Он весело подмигнул Маше, украдкой скосив глаза на Валеру.

– Спасибо.
– Маша тоже посмотрела на него.
– Я приду.

Доктор был молодым, он обладал уступчивым характером и не слишком строго поддерживался больничного режима, полагаясь на сознательность больных. Кроме него, Маша подружилась с одной из медсестер и взамен на книги - о любви! договорилась о вечерних посещениях больницы.

Теперь Маша работала во вторую смену и появлялась в палате после вечернего обхода врачей, засиживаясь там допоздна. Сверхобщительный Коля усердно развлекал вечернюю посетительницу, рассказывая обо всем: от мелких семейных передряг до международной политики и завоеваний космоса. Иногда в разговор включался Николай Васильевич, с настойчивым степенством останавливая словесный поток Коли, высказывал свое мнение или давал возможность сказать Маше.

Только Валера молчал, украдкой разглядывая Машу и отворачиваясь, когда их взгляды встречались. Иногда он еще думал о мщении, но, хоть обида не прошла, мысль о том, чтобы причинить Маше страдание, болью отзывалась в нем. И без того она выглядела несчастной, смиренной, с виновато-просящим взглядом, будто из-за нее Валера очутился здесь.

"А ведь так оно и есть", - распалял себя он, прислушиваясь к мелодичному, тихому голосу Маши, не вникая в суть ее слов. Не думай он тогда о ней, не было бы падения, и вообще все могло быть иначе, если б она не насмеялась над ним, не выказала жестокое презрение.

Каждый раз Валера собирался отказать ей в посещении и мысленно подыскивал слова достойно указать на дверь. Но язык не поворачивался сказать об этом вслух, и страх сковывал, что Маша послушается и уйдет в последний раз навсегда. И когда она уходила, глухая тоска еще больше овладевала им. Едва она закрывала за собой дверь, Валера уже ждал ее возвращения. Маша приходила, и все начиналось снова: бесконечные беседы ни о чем с соседями по палате, молчаливо-вопросительный взгляд ее, обращенный к Валере, его внутренняя борьба и демонстративно-печальное молчание.

Заходя в палату, Маша чувствовала себя до ужаса неловко. Ее не покидала мысль о навязчивости. Хотя Коля и Николай Васильевич отвлекали ее разговорами, она была скованна, невольно признавая, что Валере не нужны ее сочувствие и забота и что на ней лежит вина за его падение. Если б она не ушла в тот день... Но что теперь говорить?

Так прошла неделя, за ней другая. Ничего не менялось в их отношениях. Маша уже подумала, не прекратить ли визиты. И Николай Васильевич, которому Маша принесла почитать Достоевского, и Коля, предпочитавший чтению живую беседу и считавший себя душой общества, хорошо относились к ней и не могли не заметить недовольного равнодушия Валеры. Со стороны казалось, что Маша ходит к ним, Валера оставался чужим и безразличным. Но, заканчивая работу, она забывала о мучивших ее сомнениях и бежала в больницу, чтобы увидеть его, удостовериться, что новых осложнений нет. Перед тем как зайти в палату. Маша забегала к Вере, медсестре, и расспрашивала о состоянии Валеры.

Как-то Вера разоткровенничалась и поведала Маше, что у Валеры задет спинной нерв и врач опасается, что он останется инвалидом. Маша слушала новую подругу внешне спокойно и вдруг ухватилась за плечи Веры и медленно начала сползать по ней. Сознание Маши работало как никогда четко и ясно - ноги отказались слушаться, тело, как проткнутый воздушный шар, не подчинялось командам мозга. Вера не на шутку испугалась, уложила девушку на кушетку, причитая о собственной глупости.

С того вечера медсестра была осторожна в словах, и Маша честно выполняла обещание не говорить Валере об истинном состоянии его здоровья.

Собственно, и возможности такой не было, они почти не разговаривали. Спустя две недели Николай Васильевич поделился хорошей новостью:

– Послезавтра выписывают.

– Здорово!
– обрадовалась Маша.
– Поздравляю.

– Рановато поздравлять, - тут же встрял Коля.
– Зима на носу. Вы, тезка, умудрились сломать ногу, упав с табуретки. А представьте: гололед, вы с костылями или , палочкой... Скоро вернетесь!
– Он рассмеялся.

– Типун тебе на язык, балаболка!
– незлобно огрызнулся Николай Васильевич и снова обратился к Маше:

– Конечно, шестьдесят пять - возраст, да при моей комплекции.

– Но вы будете осторожны, - участливо подсказала Маша.

– Постараюсь, - улыбнулся Николай Васильевич, и добрые огоньки сверкнули в блекло-голубых глазах.
– И знаете, этот болтун прав.
– Он кивнул на Колю.
– Не по воле оказался здесь, а уходить не хочется, здесь все-таки люди.

– Вы один?
– тихо спросила Маша, надеясь, что ее любопытство не покажется невежливым.

– Не то что один. Дети есть, двое внуков. Они приходят сюда, а домой ко мне не спешили. Мы с женой разошлись, Машенька, а дети всегда ближе к матери. У вас, наверное, дружная семья?

– Мой отец погиб, - ответила Маша, поняв, что подразумевается под словом "дружная".

– Простите, - сдержанно произнес старик и посмотрел в окно.
– День сегодня хороший, солнечный, а настроение грустное.

– Сейчас я его подниму, - в момент отозвался Коля, но был тут же остановлен:

– Не надо. Маша, вы в библиотеке работаете?

– Да. А что?
– удивилась она.

– Наверное, много читаете.
– Николай Васильевич задумался и, обращаясь в никуда, продолжил:

– Стихи знаете? Почитайте нам...

– Она сама пишет, - неожиданно подал голос Валера.

Маша удивленно посмотрела на него. Что это? Трепет души или желание уколоть прошлым? Но Валера лежал с закрытыми глазами. Он не мог выдержать глубоко засевшую печаль в ее взгляде. Ему хотелось притянуть Машу к себе, найти губами ее губы, уничтожить ее грусть и утолить свою жажду любви.

– Интересно, - мечтательно произнес Николай Васильевич, не выходя из задумчивости.
– Почитайте, Машенька. Что-нибудь ностальгическое...