Чтение онлайн

“Tell it to me (скажи мне его),” said the Nightingale, “I am not afraid (я не боюсь; afraid — испуганный, напуганный; боящийся).”

“If you want a red rose (если ты хочешь /получить/ красную розу),” said the Tree, “you must build it out (ты должен создать ее; to build — строить, сооружать; создавать) of music by moonlight (из музыки при свете луны), and stain it with your own heart’s-blood (и окрасить = обагрить ее кровью собственного сердца; to stain — пятнать, пачкать; красить). You must sing to me (ты должен петь мне) with your breast against a thorn (/прижавшись/ своей грудью к шипу; against — зд. указывает на соприкосновение с чем-либо, опору). All night long you must sing to me (всю ночь напролет ты должен петь мне; long — долго; усил. с начала до конца), and the thorn must pierce your heart (и шип должен пронзить твое сердце), and your life-blood must flow into my veins (и твоя кровь должна влиться в мои вены; lifeblood — поэт. кровь, источник жизненной силы, life — жизнь, blood — кровь), and become mine (и /должна/ стать моей /кровью/).”

terrible ['terbl] build [bild] breast [brest] thorn [O:n]

“There is away,” answered the Tree; “but it is so terrible that I dare not tell it to you.”

“Tell it to me,” said the Nightingale, “I am not afraid.”

“If you want a red rose,” said the Tree, “you must build it out of music by moonlight, and stain it with your own heart’s-blood. You must sing to me with your breast against a thorn. All night long you must sing to me, and the thorn must pierce your heart, and your life-blood must flow into my veins, and become mine.”

“Death is a great price (смерть — это огромная цена) to pay for a red rose (чтобы заплатить /ее/ за одну красную розу),” cried the Nightingale (воскликнул Соловей), “and Life is very dear to all (а Жизнь очень дорога каждому: «всем»). It is pleasant to sit in the green wood (приятно сидеть в зеленом лесу), and to watch the Sun in his chariot of gold (и наблюдать за Солнцем в его золотой колеснице: «колеснице из золота»), and the Moon in her chariot of pearl (и за Луной в ее жемчужной колеснице: «колеснице из жемчуга»). Sweet is the scent of the hawthorn (запах/аромат боярышника сладок), and sweet are the bluebells (и милы колокольчики; sweet — сладкий, свежий; милый; blue — синий, голубой; bell — колокол) that hide in the valley (что прячутся в долине), and the heather that blows on the hill (и вереск, что цветет на холме; to blow (blew, blown) — цвести, расцветать). Yet Love is better than Life (и все же Любовь лучше, чем Жизнь), and what is the heart of a bird (и что /значит/ сердце птицы) compared to the heart of a man (в сравнении с сердцем человека; to compare — сравнивать, сличать)?”

So she spread her brown wings for flight (итак, он расправил свои темные: «коричневые» крылья для полета), and soared into the air (и взмыл в воздух). She swept over the garden like a shadow (он пронесся над садом, как тень; to sweep (swept) — мести, подметать; нестись, мчаться), and like a shadow she sailed through the grove (и, как тень, он пролетел через рощу; to sail — плавать, плыть под парусом; зд. авиа. парить, планировать).

chariot ['taerit] hawthorn ['hO:O:n] heather ['hed]

“Death is a great price to pay for a red rose,” cried the Nightingale, “and Life is very dear to all. It is pleasant to sit in the green wood, and to watch the Sun in his chariot of gold, and the Moon in her chariot of pearl. Sweet is the scent of the hawthorn, and sweet are the bluebells that hide in the valley, and the heather that blows on the hill. Yet Love is better than Life, and what is the heart of a bird compared to the heart of a man?”

So she spread her brown wings for flight, and soared into the air. She swept over the garden like a shadow, and like a shadow she sailed through the grove.

The young Student was still lying on the grass (юный Студент все еще лежал на траве; to lie (lay, lain) — лежать), where she had left him (где он = соловей, оставил его), and the tears were not yet dry (и слезы еще не высохли: «не были еще сухими»; dry — сухой) in his beautiful eyes (в его прекрасных глазах).

“Be happy (радуйся; happy — счастливый, довольный, веселый),” cried the Nightingale (воскликнул Соловей), “be happy (веселись); you shall have your red rose (ты получишь свою красную розу). I will build it out of music by moonlight (я создам ее из музыки при свете луны), and stain it with my own heart’s-blood (и окрашу = обагрю ее кровью моего /собственного/ сердца). All that I ask of you in return (все о чем я прошу тебя в ответ/взамен; return — возвращение, отдача) is that you will be a true lover (это то, что ты будешь настоящим влюбленным), for Love is wiser than Philosophy (так как Любовь мудрее чем Философия), though she is wise (хотя она и мудра), and mightier than Power (и могущественнее Власти; power — сила, мощь, энергия, власть), though he is mighty (хотя она и могущественна). Flame-coloured are his wings (ее /любви/ крылья — цв'eта пламени; colour — цвет, оттенок, to colour — красить, окрашивать), and coloured like flame is his body (и раскрашено, как пламя, ее тело). His lips are sweet as honey (губы ее сладки, как мед), and his breath is like frankincense (и ее дыхание — как благовоние/ладан).”

return [ri't:n] mighty ['maiti] honey ['hni] frankincense ['fraekinsens]

The young Student was still lying on the grass, where she had left him, and the tears were not yet dry in his beautiful eyes.

“Be happy,” cried the Nightingale, “be happy; you shall have your red rose. I will build it out of music by moonlight, and stain it with my own heart’s-blood. All that I ask of you in return is that you will be a true lover, for Love is wiser than Philosophy, though she is wise, and mightier than Power, though he is mighty. Flame-coloured are his wings, and coloured like flame is his body. His lips are sweet as honey, and his breath is like frankincense.”

The Student looked up from the grass (Студент поднял голову от травы; to look up — поднимать глаза, обращать взоры), and listened (и слушал), but he could not understand (но он не мог понять) what the Nightingale was saying to him (что говорил ему Соловей), for he only knew the things (так как он знал только те вещи) that are written down in books (которые записаны в книгах; to write (wrote, written)).

But the Oak-tree understood (но понял Дуб), and felt sad (и /он/ загрустил; to feel (felt) — чувствовать; sad — печальный, грустный), for he was very fond of the little Nightingale (так как он очень любил маленького Соловья; fond — любящий, нежный) who had built her nest in his branches (который свил: «построил» свое гнездо в его ветвях).

“Sing me one last song (спой мне одну последнюю песню),” he whispered (прошептал он); “I shall feel very lonely (я буду чувствовать себя очень одиноко) when you are gone (когда тебя не будет / когда ты умрешь; to go (went, gone) — идти, ходить; умирать, гибнуть).”

So the Nightingale sang to the Oak-tree (тогда Соловей спел Дубу), and her voice was like water (и голос его звучал: «был» как вода) bubbling from a silver jar (журчащая из серебряного кувшина; to bubble — пузыриться, булькать; журчать).