Чтение онлайн

— Всё просто, Кес, — отвечает Айленгор. — Ваши отцы были напарниками. Их магии были связаны. И неудивительно, что во время ритуала твоя магия выбрала её. С мечом, надеюсь, тоже понятно?

— Алекс Тейлор? — потрясённо выдыхает Кестер.

— Он не знал обо мне, — с горечью произношу я, вспоминая сон, навеянный клыкастиком. — Решив уйти на ту сторону, он расстался с моей матерью заранее.

— У тебя было ещё одно видение?

— Было, — сдавленным голосом признаю я. — О том, как они расставались.

На глаза наворачиваются слёзы, и Айленгор на этот раз не интересуется подробностями.

Наверное, это и хорошо, потому что есть у меня ощущение, что клыкастик не всё мне показал, а надави магистр чуть сильнее, и я могла бы не удержаться.

— Ладно, — решает Айленгор. — Пока что есть над чем подумать. Вы двое идите на занятия. И ни в коем случае не покидайте территорию Академии. Категорический запрет для вас обоих. Это понятно?

— Понятно, магистр. Идём, Мели.

Как только мы оказываемся на парковой дорожке, Кестер отпускает мою руку, но только для того, чтобы мягко перехватить меня за плечо и развернуть к себе лицом.

Свободной рукой он проводит по моей щеке, и я чувствую оставшийся влажный след. Похоже, одна слезинка всё-таки сбежала, как я ни старалась сдержаться.

— Значит, Алекс Тейлор? Тебе стало легче, когда ты поняла, кто ты?

Мотаю головой.

— Нет и да одновременно. Хорошо, что я теперь знаю. И всё же пока боли больше, чем радости. У меня такое чувство, как будто я только что их потеряла. Это как… свежая рана.

Всхлип всё-таки вырывается, и Кестер притягивает меня к себе. Его ладонь прижимает мою голову оберегающим жестом. Чувствую, как под щекой перекатываются его мышцы, и слышу, как часто бьётся его сердце.

Мне не хочется выбираться из его объятий. Но неподалёку раздаются чьи-то голоса, и я отстраняюсь.

— На занятия?

— На занятия, — киваю я. — Только что я буду делать на ваших лекциях? Я же там ничего не пойму.

— Буду тебя натаскивать помаленьку. Ты у меня девочка умненькая, быстро втянешься.

«Ты у меня» … А звучит приятно. В области сердца разливается тепло.

— Только я сначала зайду к себе? А то ни тетради, ни ручки. Собралась на занятия.

— Я подожду внизу.

Быстрым шагом мы доходим до женского общежития, и я бегом поднимаюсь к себе. На самом деле меня интересуют не столько ручки и тетрадки, я почему-то надеюсь, что клыкастик, позавтракав тёмной энергией, вернулся ко мне в комнату. Хотелось бы убедиться, что с ним всё хорошо.

Сажика в комнате нет, но гораздо раньше я замечаю белый конверт, лежащий на полу у самой двери. Кто-то подсунул его в щель.

Меня встречает мрачная Эля, которая с порога заявляет:

— Я не видела, кто это сделал. И я бы на твоём месте не читала. Ничего хорошего такие внезапные послания не приносят.

— Тем более лучше знать, что там.

Поднимаю конверт и надрываю край, чтобы вытащить листок бумаги. Подозреваю, что это очередное требование покинуть Академию, подброшенное лордом Варгусом. Но несколько предложений, написанных аккуратным женским почерком, приводят меня в смятение.

«Твою мать зовут Майя Тейлор. Если хочешь её увидеть — завтра утром в десять у главных ворот Академии тебя будет ждать карета. Придёшь одна, второго шанса не будет. Пропуск на выход — в конверте».

У меня темнеет в глазах и перехватывает дыхание. Остановившимся взглядом смотрю на имя своей мамы. Если и оставались какие-то сомнения после сна, навеянного клыкастиком, то сейчас они окончательно исчезли. Даже подтверждение магистров меня не до конца убедило. Можно ли ориентироваться на магический рисунок и цвет глаз? Наверное, можно, но вероятность ошибки остаётся. Письмо лорда Варгуса — это ещё одно подтверждение со стороны, уже третье.

То, что письмо от лорда, — это без вариантов, пусть и написано не его рукой. Кому ещё так сильно хочется от меня избавиться? Лорд Варгус, скорее всего, ничего не знает о том, что его уже подозревают магистры, и на всякий случай заметает следы. Так что я отлично понимаю, что это ловушка.

И всё же, что если моя мама на самом деле жива, и только лорд знает, где она находится? Понял, что деньгами меня не взять, и решил надавить на больное? Кто из сирот откажется узнать правду о своих родителях?

— Что там? — с тревогой спрашивает Эля.

Мотаю головой. Не до ответов сейчас. Дрожащими пальцами разрываю конверт. Получается неровно и слишком резко. На пол летит прямоугольная пластина. Вроде металлическая, но ковёр на полу поглощает звук падения. Опускаюсь на колени и, взяв рукой плоскую штуковину, подношу к глазам.

«Выход в город. Амалия Ларсен».

Элин голос доносится сквозь шум в ушах.

— Похоже на пропуск. Что-то мне подсказывает, что ты сейчас глупостей наделаешь.

В горле ком. Сглатываю с трудом.

— Нет, Эля, — хрипло, но твёрдо говорю я. — Не наделаю.

— Точно?

Тревога в голосе гномы трогает меня до глубины души. Я всё ещё стою на коленях, держа в одной руке письмо, а в другой пропуск. Наши с Анариэль головы сейчас на одном уровне, и я порывисто обнимаю свою маленькую заботливую домовушку.

— Спасибо, Эль, не волнуйся. Правда, не наделаю.

Эля растроганно шмыгает носом, а я перевожу разговор на другой волнующий меня вопрос:

— Сажик не появлялся?

— Ты разве не слышала, что он возле столовой сделал? — Гнома аж подпрыгивает от возбуждения.

— И слышала, и видела. Но он куда-то делся после этого. Вдруг ему плохо станет.

Эля оглядывается на дверь и приближает губы к самому моему уху.

— Не станет ему плохо, — шепчет она. — Я тебе по секрету скажу. Двадцать лет назад именно Сажик вытянул тёмную сущность из заражённого парня.

— Из Алекса Тейлора?

— Ты даже об этом знаешь?

— Имя — да, но, что Сажик помог, не знала, хотя… — добавляю я себе под нос. — Могла же догадаться.

— Ну вот, мы решили…

— Мы — это кто?

— Нас бытовиками называют. На нас не очень внимание обращают, мы дружим только с теми людьми, которые, как и мы, обслуживают Академию.

Я киваю понимающе.

— Ты исключение, — спешит добавить Эля.

— Это честь для меня.

Моя гнома начинает часто моргать, и я спешу вернуть её к интересующей меня теме:

— Так что вы решили?

— Что сбежавшая тёмная сущность поселилась в дереве, а Сажик опять её вытянул, утиля… утилизировал. И, значит, ещё лет двадцать проживёт. В прошлый раз он почти до котёночного уровня омолодился.