Чтение онлайн

— Я и заботился.

— Вы выращивали его, оберегали для того… чтобы использовать?

— Такова жизнь. Твой никчёмный отец отнял у меня напарника, подходящего по магии. Ты, появившись из ниоткуда, отняла у меня того, кого я выращивал долгие годы.

Приходит понимание.

— На убой? — прямо спрашиваю я.

Лицо лорда перекашивается.

— Ты чересчур догадливая. Но нет, не на убой. Его отец протянул почти двадцать лет.

— Он жив? Отец Кестера жив?

Вспоминаю слова моего отца, уверявшего, что не чувствует смерти Арона.

— Он истощился, — сквозь стиснутые челюсти выдавливает лорд Варгус. — От него нет проку.

— То есть все эти годы вы держали его взаперти ради его магии?

— А ты не глупа. Вот только твой ум не в том проявляется. Знаешь, кто самый умный? Тот, кто живёт дольше. Тот, кто знает, как выживать. Тот, кто использует каждый шанс для этого. Это показатель ума, а не готовность кидаться в разломы и закрывать своей тушкой мир от напастей. Твой отец был таким же выскочкой, как и ты, появился в Академии посреди учебного года, всего за пару недель до ритуала. Маргов первокурсник. Всё улетело в бездну.

— И вы от него избавились?

— Если бы я мог предположить, что ты сыграешь в моей жизни такую же роль, я бы не подкинул тебя в приют. В тебе жизни тогда было на один щелчок. Так нет же, проявил милосердие.

Мама! Сердце пропускает удар. Руки сжимаются в кулаки так, что коротко остриженные ногти больно впиваются в ладони. Если я попала в приют по его милости, значит, он точно знает, где моя мать. И значит… значит, мама от меня не отказывалась?

От лорда Варгуса не укрывается мой жест, и в глазах появляется интерес.

— Бросишься на меня с кулаками? — хмыкает он. — А я ведь тебе правду сказал, что могу отвезти тебя к матери.

— Где она? — с трудом выдавливаю вопрос, так как горло сжато спазмом.

— Я же говорил тебе, что у тебя есть выбор.

И до меня наконец доходит.

— Обитель Безликих, — ахаю я. — Вы запечатали ей магию и убедили всех, что она опасна? Для вас опасна? Слишком много знала?

Но откровения лорда на этом заканчиваются.

— Достаточно, — сухо говорит он, поднимаясь. — Посидишь здесь — остынешь.

Несколько мгновений он стоит, покачиваясь с пятки на носок, о чём-то напряжённо размышляя.

— Пожалуй, стоит обыскать тебя на предмет артефактов. Вроде как без магии ни один артефакт не запустить, но бережёного марг бережёт. Сама разденешься или тебе помочь?

— Вы не посмеете!

Звучит глупо. Стандартная фраза, которую произносит жертва в надежде, что напавший на неё негодяй вспомнит про совесть и одумается. Но это не тот случай.

— Встала! — рявкает лорд Варгус.

Вместо того, чтобы вскочить со скамьи, как мне велено, я вжимаюсь в стену. Впрочем, лорд не собирается со мной церемониться.

Схватив меня за руку чуть выше локтя, он дёргает с такой силой, что плечо едва не выходит из сустава. Спасает то, что я всё-таки подаюсь за собственной рукой и позволяю сдёрнуть себя на пол. Не падаю только потому, что лорд следующим движением толкает меня к стене. Больно впечатываюсь лопатками в неровную поверхность.

— Не прикасайтесь ко мне!

Я пытаюсь это выкрикнуть возмущенно, но получается скорее жалобно. Чувствую себя тростинкой в руках сильного мужчины. Я абсолютно беззащитна. Он может сломать меня одним пальцем. Но и подчиниться я не могу. Когда лорд, вжимая меня одной рукой в стену, второй дёргает ворот на моей груди, отрывая верхние пуговицы, я вцепляюсь в его кисть.

Это окончательно выводит негодяя из себя. Хлёсткий удар обжигает щёку.

— Как же я ненавижу тебя, мелкая дрянь, — рычит лорд, отпуская ворот и перехватывая оба моих запястья. — Ты влезла в мою жизнь, разрушила то, что я строил годами, а теперь даже постоять спокойно не можешь.

Обе моих руки оказываются зажаты в одной его огромной ладони, второй рукой лорд бесцеремонно обшаривает мои карманы. Затем снова берётся за ворот. Ещё один рывок. Отлетает несколько пуговиц. Нащупав толстый шнурок, лорд вытягивает его наружу и, не обращая внимания на мои трепыхания, изучает висящий на нём полупрозрачный зелёный камень, с клубящейся внутри дымкой.

— Что это за ерунда?

Молчу.

Ни к чему ему знать, что это тот самый артефакт, с помощью которого можно пройти через разлом.

— Ладно, сам разберусь.

Рывок. Шнурок больно врезается в заднюю часть моей шеи. Чтобы снять его с меня нужно хотя бы на мгновение отпустить мои руки, а этого лорд делать не собирается. Он просто пережигает шнурок с помощью магии и прячет артефакт в свой карман. Затем его рука погружается ко мне за пазуху в поиске внутренних потайных карманов. Их нет. Убедившись в этом, лорд, однако, не спешит вынимать свою руку. Его лапища бесцеремонно проникает под нижнюю рубашку и стискивает мою грудь.

Попытка ударить его коленом в пах проваливается. Мужчина успевает развернуть бедро, блокируя моё движение.

— А у Кеса губа не дура, — плотоядно ухмыляется он. — Может, это хоть немного улучшит моё настроение. Что ты дёргаешься, дура? Я же могу снова применить сковывающее заклятие.

— Не удивительно, что вы одиноки, — шиплю я ему в лицо. — Заполучить женщину вы можете только превратив её в бревно.

— Да мне плевать на твои оскорбления, — рявкает лорд. — Впрочем, ты права, мне доставит больше удовольствия, если ты будешь дёргаться.

Пальцы лорда скручивают сосок, и я вскрикиваю от боли.

— Дёргаться и кричать, — уточняет он. — И плевать от чего ты будешь кричать: от удовольствия или от боли. Главное, ты ответишь за то, что натворила.

Лорд резко отпускает мои запястья, но я ничего не успеваю предпринять, так как он предплечьем передавливает мне горло, да так, что в глазах темнеет. Самой большой потребностью становится воздух. Я перестаю что-либо соображать, только краешком сознания отмечаю, что вторая рука лорда отпустив мою грудь, вцепилась в пояс моих штанов.

Так не должно быть. С этой мыслью я начинаю уплывать в темноту.

Вопль боли. Не мой. Мне кричать нечем. Но зато я снова могу дышать.

Мои лёгкие резко расправляются, и я с наслаждением втягиваю в себя влажный затхлый воздух подземелья. Меня больше никто не держит, и я сползаю по стене. Горло саднит. Перед глазами клубы чёрного дыма.

Не понимаю, что происходит, но звуки борьбы, ругательства, рычание, звучат как музыка. И над всем этим витает душераздирающий кошачий вопль.