Чтение онлайн

– А ты не жалеешь, что так много погибло? – спросил он.

– Не совсем так. Если бы погибла еще тысяча человек, осада могла бы закончиться раньше, и погибло бы меньше моих товарищей.

Стурм чуть не уронил свою миску. Он встал и пошел прочь. Китиара, озадаченная его реакцией, спросила:

– Можно мне доесть твои бобы?

Он остановился, повернувшись к ней спиной.

– Да, съешь их всех. Массовые убийства портят мне аппетит. – Он поднялся по трапу и исчез в «Повелителе облаков».

Быстрая вспышка гнева вспыхнула в Китиаре. Кем он себя возомнил? Молодой мастер Светлый Меч осмелился посмотреть на нее свысока из-за ее воинского кодекса.

Ложка, которую Китиара сжимала в кулаке, внезапно треснула. Осколки выпали из ее пальцев, она уставилась на них, ее гнев исчез так же быстро, как и появился. Ложка была сделана из прочного ясеня. Но там, где она надавила на него большим пальцем, он сломался начисто. Китиара удивленно подняла брови. Должно быть, дефект в дереве, подумала она.

Гномы вышли из корабля после нескольких часов сна, шатаясь под тяжестью приборов, одежды, инструментов и другого менее узнаваемого хлама. Китиара заметила Каната и Слесаря, толкающих четырехколесную тележку.

– Что это у вас там такое? – спросила она.

Канат уперся пятками, чтобы остановить повозку.

– Несколько важных вещей, – сказал он. Через левое плечо у него был перекинут моток веревки такой толщины, что он не мог повернуть голову в ту сторону.

– Это просто смешно. Откуда у тебя эта штуковина?

– Это сделали мы со Слесарем. Это все дерево, понимаешь? Никакого металла. – Канат ударил ногой по задней стенке повозки.

– Откуда взялась эта древесина? – спросила Китиара.

– О, мы выбили несколько внутренних стенок корабля.

– Великие страдающие боги! Хорошо, что мы отправляемся в этот поход. Иначе вы, гномы, в скором времени разобрали бы весь корабль!

Исследователи собрались на равнине под левым бортом «Повелителя облаков». Гномы в своей обычной милой серьезности выстроились, как почетный караул на параде. Несмотря на всю мрачность их положения, Стурм не мог не улыбнуться глупым, изобретательным человечкам.

– Заика попросил меня возглавить этот поход к холмам в поисках руды для ремонта летающего корабля, и вы все согласились следовать моим указаниям. Моя, э-э, коллега, Китиара должна нести такую же ответственность. У нее большой опыт в подобных набегах, и мы все должны руководствоваться ее мудростью.

Китиара не ответила на его комплимент, но прислонилась спиной к корпусу корабля и бесстрастно смотрела на него, положив одну руку на рукоять меча.

– Наводчик оценивает расстояние до холмов в пятнадцать миль. Мы должны добраться до них примерно в то время, когда наступит рассвет, не так ли?

– Пятнадцать миль за шесть часов, да, именно так – Наводчик проверил колонку цифр, нацарапанных на манжете его рубашки.

Стурм окинул взглядом строй своих солдат. Он не мог придумать, что еще сказать.

– Ну что ж, пошли, – смущенно сказал он. Вот и вся его первая речь в качестве лидера.

Слесарь и Канат бегали вокруг своей самодельной тележки, вставляя длинные шесты в заранее подготовленные кронштейны спереди и сзади. Румпель и Лесоруб разместились на шесте впереди, а Канат и Слесарь заняли позиции сзади.

– Четырехгномовая исследовательская тележка, – восхищенно сказал Манёвр.

– Марк I, – добавил Погодник.

– Идём – нетерпеливо сказала Китиара.

Без лишних фанфар начался Первый Марш По Разведке Лунитари. Заика, Вабик и Всполох помахали им с крыши рубки, когда их коллеги зашагали прочь. Со своего высокого насеста они наблюдали за продвижением экспедиции еще долго после того, как «Повелитель облаков» скрылся из виду марширующих в текучих лиловых тенях.

Китиара поднесла бутылку с водой к пересохшим губам. Прохладная, сладкая вода Кринна текла между ними. «Всего лишь глоток» – подумала она: «эти две пинты – все, что у тебя есть».

Стурм задал хороший темп своей сильной, длинной походкой. Он сменил меховой капюшон на свой боевой шлем, прекрасные Соламнийские железо и кожа с двумя медными рогами, торчащими из висков. Он шел справа от марширующих гномов. Китиара, стоявшая слева и чуть позади, перешла на легкий, экономный бег, который не должен был быстро утомить ее.

Они шли ровным маршем почти два часа. Стурм потребовал отдыха, и гномы на телеге громко запротестовали. Они хотели проделать весь путь за один раз, но Стурм настоял. Скоро они доберутся до холмов.

Они сели в кружок, держа тележку за спиной. Китиара демонстративно отодвинулась от Стурма. Он вздохнул про себя. Что он должен сделать с этой женщиной?

Соламнийские рыцари считали, что с женщинами всегда следует обращаться вежливо и уважительно, даже если их поведение этого не заслужило. Это было достаточно ясно. Стурм очень уважал Китиару как воина. Его беспокоила ее моральная распущенность. Она жила с таким упоением, сражаясь и любя с такой страстью, которую он не мог понять. Но какие у нее были обязательства? «Именно узы, которые мы создаем, защищают нас от невзгод» – подумал он. Она высмеивала благочестие и богов. Она участвовала в набегах и убийствах, которым не хватало справедливости и чести. Где же сердце Китиары?

Стурм прислонился к повозке. Как его мать и отец ладили, когда впервые встретились? Они очень любили друг друга, хотя оба были гордыми и независимыми. Он снова увидел сцену во дворе замка Светлый Меч, когда его родители виделись в последний раз. Они обнялись, но не поцеловались, потому что вокруг них падал снег.

Снег.

Холодок пробежал по телу Стурма так сильно и быстро, что у него застучали зубы. Багровый пейзаж Лунитари поплыл перед его глазами и исчез. Он был в самом эпицентре воющей метели! Местность была незнакома, но он знал, что это Кринн.

Он увидел шеренгу людей, всего четверо, пробирающихся по глубокому снегу. Они были завернуты в старые одеяла и полоски меха, а в прорехах их плащей виднелся ржавый блеск доспехов. Ножны врезались им в ноги, когда они пробирались через пустынный ледяной лес.

– Стурм? Стурм!

Он моргнул и увидел склонившуюся над ним Китиару.

– Что? – слабо спросил он.

– Да что с тобой такое? Ты смотришь в пространство и стонешь. Ты что, заболел? – спросила она.

Он поднес руку к лицу. Его кожа была ледяной!