Чтение онлайн

— Мои вещи все дома, — сказала она, нерешительно кусая губу.

— И какие же вещи могут понадобиться тебе в ближайшие три часа, Маргаритка?

— Зубная щётка.

— Наверху есть запасная.

— Моя пенка для умывания и лосьон.

— Есть вода и мыло, — я уже тащил её вверх по ступеням.

— Я всё равно не...

Я остановился и повернулся к ней лицом.

— Детка, я не хочу думать об этом или гадать, что всё это значит. Я просто хочу положить голову на подушку и знать, что ты в безопасности и спишь. Обещаю, завтра мы можем до полусмерти анализировать это всё. Но прямо сейчас мне просто надо закрыть глаза и не думать ни о каком дерьме.

Она закатила глаза.

— Ладно. Но завтра мы определённо проанализируем это до полусмерти и заново утвердим базовые правила.

— Супер. Мне уже не терпится, — прежде чем она успела передумать, я протащил её по оставшимся ступеням и завёл в мою спальню.

— Вау, — зевнула она, глянув на кровать.

Кровать и диван мужчины — это самые важные предметы мебели в доме. Я сделал выбор в пользу здоровенной кровати кинг-сайз с изголовьем, изножьем и тёмной древесиной.

Она не была заправлена, как всегда. Я никогда не видел смысла заправлять кровать, если придётся расправлять обратно, чтобы ей воспользоваться. Хорошо, что Наоми уже спала на ходу, потому что если она не испугалась мятых простыней, то точно сбежала бы от небольшой кучки трусов и футболок возле моей прикроватной тумбочки.

Я подтолкнул её в направлении ванной и пошарил под раковиной, пока не нашёл запасную зубную щётку, которая всё ещё оставалась в пыльной заводской упаковке.

— Я так понимаю, у тебя редко остаются гости с ночёвкой? — спросила она, вытирая пыль с пластика.

Я пожал плечами. Я никогда не проводил ночь с женщиной в этом доме. Я уже переступал невидимые границы нашего соглашения, позволяя ей переночевать у меня. И ни за что, бл*дь, я не стану обсуждать с ней, что это означает.

Это Наоми привыкла делить с кем-то жизнь, раковину, постель. Это она только что оборвала отношения.

Супер. Теперь я был уставшим и вдобавок раздражённым.

Мы стояли плечом к плечу и чистили зубы. По какой-то причине совместная рутина напомнила мне о детстве. Когда мы были детьми, мы с Нэшем каждый вечер торчали на кровати родителей, дожидаясь, когда они почистят зубы, а потом прочтут нам следующую главу той книги, которую мы читали в данный момент.

Я отбросил воспоминание и глянул на Наоми. В её глазах появилось отрешённое выражение.

— Что такое? — спросил я.

— Все нас обсуждают, — сказала она, споласкивая зубную щётку.

— Кто все?

— Весь город. Все говорят, что мы встречаемся.

— Сомневаюсь. Большинство просто говорит, что мы трахаемся.

Она замахнулась на меня полотенцем для рук, и я поймал его одной рукой.

— Ладно. Мои родители и соцработник по делу Уэйлей считают, что мы в отношениях, а остальная часть города думает, что мы просто занимаемся сексом.

— И что?

Она выглядела раздосадованной.

— И что? Из-за этого я выгляжу... ну, как моя сестра. Я знаю тебя всего три недели. Тебе разве не важно, что о тебе думают люди? Что они говорят о тебе?

— А зачем мне об этом переживать? Они могут сколько угодно шептаться за моей спиной. Пока никому не хватает глупости сказать всё мне в лицо, мне плевать, что они говорят.

Наоми покачала головой.

— Хотелось бы мне быть более похожей на тебя.

— В смысле? Эгоистичной засранкой?

— Нет. Противоположностью человекоугодника, чем это ни было.

— Человеконеугодник? — подсказал я.

— Ты понятия не имеешь, как это утомляет — постоянно беспокоиться обо всех, чувствовать себя ответственной за них, желать, чтобы они были счастливы и любили тебя.

Она права. Я понятия не имел.

— Так перестань переживать.

— Ну естественно, ты так говоришь, — ответила Наоми недовольно, затем взяла полотенце, вытерла зубную щётку и поверхность шкафчика. — У тебя всё так просто.

— Это правда просто, — возразил я. — Не нравится что-то? Перестань это делать.

— Жизненная философия Нокса Моргана, внимайте, леди и джентльмены, — она закатила глаза.

— В кровать, — приказал я. — Время слишком позднее для философии.

Она покосилась на себя. Её ступни были босыми, но в остальном она была до сих пор одета в джинсовую юбку и майку со смены.

— У меня нет пижамы.

— Я так понимаю, это означает, что ты не спишь голой? — заправлять кровать и носить пижаму в моём понимании было пустой тратой времени.

Наоми уставилась на меня.

— Ну естественно, ты не спишь голой.

— Посреди ночи может случиться пожар, — настаивала она, скрестив руки на груди.

— У меня не найдётся для тебя огнеупорного костюма для сна.

— Очень смешно.

— Ладно, — я оставил её в ванной, подошёл к комоду и нашёл чистую футболку. — Вот, — сказал я, вернувшись к ней.

Наоми посмотрела на футболку, затем обратно на меня. Мне нравилось, как она выглядела. Сонная и чуточку менее идеальная, будто смена и поздний час подточили её броню.

— Спасибо, — она снова посмотрела на меня и на футболку, пока я не понял намёк.

— Ты же в курсе, что я уже видел тебя голой, верно?

— Это другое. Уйди.

Качая головой, я вышел из ванной, закрыв за собой дверь.

Через две минуты Наоми стояла на пороге в моей футболке. Она была высокой, но футболка всё равно прикрывала её до середины бедра. Её лицо было умытым, и она собрала часть волос в маленькую гульку на макушке.

Девчонка по соседству вот-вот ляжет в мою постель. Я знал, что это ошибка. Но это ошибка, которую я хотел совершить. Всего разок.

Мы поменялись местами — Наоми выскользнула в спальню, а я занял ванную, чтобы снять линзы со своих сонных глаз.

Действуя из последних сил, я выключил свет в ванной и пошёл к своей стороне постели. Наоми лежала на спине, подложив руки под голову и глядя в потолок. Я выключил прикроватную лампу и разделся в темноте, швырнув одежду в направлении грязной кучи на стирку.

Я откинул одеяла и наконец-то со вздохом повалился на кровать. Выждал мгновение глядя в темноту. Это не должно что-то значить. Это не должно быть ещё одной ниточкой уз, ещё одним узелком.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Моя подушка странно пахнет, — недовольно отозвалась она.

— Ты спишь на стороне Уэйлона, — я вытащил подушку из-под её голове, затем швырнул в неё свою.

— Эй!

— Лучше?

Я услышал, как она понюхала подушку.

— Лучше, — согласилась она.