Чтение онлайн

А Джеймс уселся за стол и задумался. Поначалу ему никак не удавалось собраться с мыслями, но затем он взял перо и принялся обстоятельно описывать службу во флоте и свои последующие приключения, не упоминая, впрочем, ни единым словом о встрече с индейцами. Едва он успел закончить, как вернулся сквайр. Юноша протянул ему протокол.

– Ты неплохо справился с этим делом, - похвалил его тот.
– Эй, Дик, кликни-ка людей, пускай подпишут бумагу.

– Но это не ваша рука, - вырвалось у констебля.

– Ясное дело, не моя. Ну и что с того? Этот парень доставил мне больше хлопот, чем целая дюжина висельников. А посему вполне справедливо, что он взял часть из них на себя.

– И то верно, - согласились остальные.

– Ну, ежели ты такой мастак, может, поработаешь и на меня?
– спросил один из ополченцев.
– Нацарапай вот на этой бумажонке "Майк Брут", а вот тут - "Исаак Уэллс".

Вслед за ним потянулись и остальные. Каждый, покосившись на сквайра, брал листок бумаги из стопки на столе.

– У вас, должно быть, выборы?
– спросил Джеймс.

– Точно, приятель, - ответил ему мистер Драм.

Он вышел, но вскоре вернулся с бутылкой виски.

– Давай-ка выпьем за процветание Соединенных Штатов да за погибель проклятых британцев, - предложил он Джеймсу.

– Пожалуй, я воздержусь.

– Как знаешь. Тебе же хуже. Мне еще никогда не доводилось покупать у Джонни такого доброго виски.

Он разом осушил огромную кружку и вновь наполнил ее. А Джеймс, уставившись на него, с изумлением прикидывал, сколько же виски способен тот поглотить.

22

– Ну, вот и все, - сказал сквайр, входя в дом.
– Меня избрали майором. Надеюсь, теперь я хоть чем-нибудь смогу помочь тебе. Эй, старуха, собирай на стол. И принеси нам бутылочку виски! Не печалься, сынок. Мне тоже случалось попадать в изрядные переделки. В семьдесят первом в Коупенсе мы тогда здорово вас поколотили. В Восемьсот двенадцатом возле форта Мигс, а потом с капитаном Кроганом.

– Расскажи-ка ему лучше про того индейца, - посоветовала мужу хозяйка, подавая на блюде олений кострец.
– Вот кто нагнал на нас тогда страху!

– Про Токеа? Лучше не напоминай мне о нем.

– Вы знаете Токеа?
– вырвалось у юноши.

Сквайр удивленно переглянулся с женой.

– Индейцы, верно, причинили вам много хлопот?
– пытаясь скрыть смущение, спросил Джеймс.

– Да уж, не мало. Впрочем, мы уже давным-давно ничего не слыхали про Токеа. Сгинул куда-то без следа вместе со своим племенем. А тебе что-то про него известно?

– Нет, - в замешательстве ответил юноша.

– Вот как? А мне почудилось...

– А вот мы знавали Токеа и его красавицу дочку, - встряла хозяйка.

– Розу?
– не сдержавшись, воскликнул Джеймс.

Хозяева удивленно уставились на него, но Джеймс не произнес более ни слова. Тогда сквайр уселся за стол и принялся читать молитву. Тем временем подоспели сын и дочери хозяина. Девушки держались непринужденно, хотя и не забывая о подобающих приличиях. На обеих были простые, но ладно скроенные платья из полушерстяной ткани. Дружелюбно кивнув Джеймсу, они направились к матери, которая резала оленину.

– Да, тяжкие то были времена, - снова заговорил сквайр. Полон дом ребятишек, от мала до велика. Целая дюжина. Хвала господу, ни один не помер, все живы-здоровы. Нам тут дети не в тягость. Земли на всех хватит, коли ты не бездельник, будешь жить припеваючи. Не то что у вас в Англии. Вашим парням, хочешь не хочешь, приходится наниматься в солдаты, а участь девиц и того хуже. А у нас тот, кто честно трудится не покладая рук, всегда сумеет нажить добро и заслужить уважение. Конечно, моим детям живется легче, чем когда-то мне, каждый получил от меня несколько тысяч долларов на обзаведение. А вот мой отец приехал в эту страну всего с тридцатью фунтами в кармане. Купил себе пятьдесят акров земли, но едва успел немного обустроиться, как грянула война. Англичане все пожгли и разграбили. В лютый мороз отцу пришлось одолеть пешком почти тридцать миль. В ту пору я был еще мальчонкой, однако нескольким британцам шкуру я продырявил. Когда война кончилась, мы упаковали свои жалкие пожитки и перебрались на берега Кусы. Жаль, что я не мог остаться там навсегда. Я был торговцем, мотался туда и сюда, порой добирался аж до Нового Орлеана. Да, жизнь у меня была не сладкая! Но все равно это лучше, чем влачить жалкое существование в твоей Англии, где люди живут по указке своих господ. Насмотрелся я на это в те годы, когда Луизиана еще принадлежала испанцам. Без милостивого разрешения губернатора тут никто не смел и рта раскрыть. Даже молились и веселились, когда им было велено. Но один не отважился жить своим умом. Но зато сколько чванства! Сами ютились в глинобитных лачугах, по уши в грязи, а на нас взирали свысока. А все потому, что мы не умели кланяться на ихний манер да рассыпаться в любезностях.

Жаркое было подано, и сквайр умолк, поглощенный едой. Но едва тарелки убрали со стола, он налил себе виски, поставил перед Джеймсом бутылки с портвейном и мадерой и продолжал:

– Теперь-то тут все иначе. Все мы - свободные граждане, и народ наш живет куда вольготнее, чем любой другой в Старом Свете. Глянь-ка в окошко: на первый взгляд наши парни могут показаться немного смешными. Но, присмотревшись повнимательнее, ты поймешь, что они вполне готовы всерьез сразиться с врагом. Будь тут у нас хоть дюжина кадровых офицеров, ребята маршировали бы не хуже ваших красных мундиров. Но в бою они и теперь не оплошали бы. Ведь ваши рискуют жизнью ради нескольких пенсов, а наши будут защищать своих жен и детей. Все они явились сюда по доброй воле, движимые гражданскими чувствами. Готов побиться об заклад, что эти ребята разобьют англичан в первом же сражении.

– Эти оборванцы?
– усмехнулся Джеймс.

– Полегче, приятель!
– сердито оборвал его сквайр.
– Их одежда куплена на их же деньги, в отличие от пышных мундиров тех негодяев, которых вы величаете защитниками отечества.

С улицы послышались звуки выстрелов. Сквайр вышел на крыльцо, перед которым расхаживал человек с карабином. Чуть поодаль на берегу был наскоро сколочен деревянный щит, а перед ним установили несколько зажженных свечей. Раздались два выстрела, первым был срезан фитиль одной свечи, второй заряд угодил в другую свечу.

Все громко расхохотались.

– Промазал! Промазал! Влепил в свечку!

Свечу снова зажгли и поставили перед щитом. Послышались четыре выстрела один за другим, и каждый гасил едва заметные крошечные огоньки. Еще два выстрела, и снова без промаха, хотя мужчины палили из штуцеров с расстояния более ста пятидесяти шагов.

– А вон там наши ребята палят по шляпкам гвоздей. Хочешь поглядеть?

По другую сторону дома был установлен еще один щит. Гвозди были вбиты до половины.

– Третий сверху!
– крикнул какой-то юноша и выстрелил.

– Всадил!

– Четвертый сверху!
– крикнул другой.

– Всадил!
– раздалось в ответ.

Джеймс молча наблюдал за происходящим.

– Ну, теперь ты убедился, что вашим тут долго не продержаться? спросил его сквайр.
– Наши парни надумали поставить у дверей моего дома часового, чтобы тебе не вздумалось дать деру. Втемяшили себе в головы, будто ты шпион. Пошли немного выпьем. Вина у меня отменные, они взбодрят тебя. Скоро мы отбываем в расположение наших войск. Там и узнаем, как обстоят дела на юге. А заодно решим, что делать с тобой. Старуха моя мне все уши прожужжала, уверяет, что ты ни в чем не виновен. Но ты меня не проведешь. Знаю я вас, англичан, на вид вы все простачки, но своей выгоды не упустите. Может, ты надумал навести на наш след индейцев?