Чтение онлайн

– Ну, за это он поплатится, - заметил полковник Паркер.
– Впрочем, если ему удастся разбить англичанин, он может выйти сухим из воды.

– Почему вы так полагаете?
– спросил Коупленд.

– Неужели не понятно? Неужели вы думаете, что опьяненная победой толпа станет требовать его наказания? А люди разумные решатся призвать его к ответу и тем самым заслужить упреки в черной неблагодарности? Увы, гражданское достоинство ценится у нас немногим выше, чем в Старом Свете, где принято венчать лаврами разбойников и убийц. Победа вызовет здесь такое же безумное ликование.

– Но разве мы можем желать поражения?
– воскликнул майор.

– Я тоже вовсе не желаю этого, - возразил полковник.
– Мне не менее вашего дорого то, что я нажил собственным трудом. Но я скорее позволю врагу разграбить свой дом, нежели хоть на йоту поступлюсь гражданскими принципами. Я вместе со всеми создавал наше государство, и мне не безразлично, какое наследие получат мои дети. Мы полны решимости разбить врага, но мы не позволим властолюбивому генералу, утратившему всякий разум из-за нескольких тысяч британцев, наносить смертельные раны всему обществу.

– Ваши гражданские принципы, разумеется, достойны всяческих похвал, усмехнулся капитан Перси.
– Только помогут ли они шести тысячам ополченцев разгромить лучшую армию Старого Света? Даже при самом умелом ведении боевых действий мы едва ли можем рассчитывать на победу.

– Эти шесть тысяч ополченцев будут сражаться за свободу своей родины, капитан, - заметил генерал Биллоу.
– Это могучая, неодолимая сила. А то, что сделал главнокомандующий, не проступок, а преступление.

– Передача верховной власти одному человеку, - вмешался полковник Паркер, - это диктатура де факто. И если в его руках она даже никому не угрожает, то может стать весьма опасной в руках другого, более ловкого, правителя.

– Ну, это меня не больно пугает, - заявил Коупленд.
– Как только мы разобьем англичан, гражданская власть вновь вступит в законную силу.

– Разве я в этом сомневаюсь?
– возразил полковник Паркер.
– Но чего стоит, в таком случае, гражданская власть, если в минуту опасности она покорно слагает с себя полномочия и подчиняется грубому произволу. Все это свидетельствует о том, что мы не слишком высокого мнения о нашей конституции. Нынешние события могут послужить дурным примером для наших потомков.

– Но позвольте, - сказал капитан Перси, - ведь речь идет лишь о временной централизации власти во имя того, чтобы отразить натиск врага. Разве вы сами не подаете дурного примера остальным, оспаривая приказы главнокомандующего в тот момент, когда неприятель уже подошел к столице?

– Вы храбрый офицер, капитан Перси, но вы не знаете моих людей, заметил майор Коупленд.
– Любой из них, не раздумывая, кинется в самую гущу сражения, но едва ли хоть один изъявит охоту дружески поболтать с главнокомандующим, поправшим их права.

– Да, - поддержал майора генерал Биллоу, - во имя блага нашей родины мы обязаны ограничить его власть. Поверьте, капитан, мы и впредь будем исполнять приказы главнокомандующего, ибо того требует конституция, но непременно призовем его к ответу за противоправные деяния.

– Да, именно так, - подтвердил полковник Паркер.
– И если вы готовы поддержать нас, милости просим на собрание.

Ничего не ответив, капитан молча поклонился и ушел.

– Он славный молодой человек и храбрый офицер, - заметил полковник. Но два года службы в линейных войсках так заморочили ему голову, что, защищая честь главнокомандующего, он готов вызвать на дуэль любого из нас.

– Не хотел бы я себе такого в зятья, - сказал Коупленд.
– Уж больно он смахивает на британского вояку.

– Как раз такие и нравятся молодым девушкам, - улыбнулся полковник. Впрочем, он честно выполняет свой воинский долг.

Сев в лодку, офицеры переправились на другой берег протоки и зашагали к большому дому, окна которого светились сквозь заросли деревьев. Они хотели немного отдохнуть, а потом еще раз обсудить создавшееся положение, прежде чем прийти к окончательному решению, которое в любой иной стране могло бы стать причиной жесточайшего кровопролития или даже свержения государственной власти.

А капитан тем временем вошел в гостиницу и приказал вестовому привести Джеймса. Потом поднялся к себе в комнату, сел в кресло и о чем-то задумался. Несколько минут спустя появились вестовой и англичанин.

– Джеймс Ходж, - приветливо обратился к нему капитан Перси, - прежде чем составить донесение главнокомандующему, мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Отвечайте честно и без утайки.

– Заверяю вас, капитан, что вы не услышите от меня ни единого слова лжи.

– Вы сказали, что вас захватили в плен пираты.

– Именно так все и случилось. Если вы потрудитесь запросить штаб наших войск, вам подтвердят, что я говорю правду.

– А еще вы заявили, будто узнали в одном из мексиканцев пирата.

– Да, я опознал его по походке и манере держаться. Все это отчетливо запечатлелось в моей памяти.

В этот миг в комнату вошли три человека. Один с черной повязкой на лице, у другого была рука на перевязи, третьим был юноша с горящими черными глазами. Все они вели себя спокойно и невозмутимо.

– Вы узнаете кого-нибудь из них?
– спросил капитан Джеймса.

– Вот этого, - сказал Джеймс, направляясь к человеку с повязкой на лице.
– Он - пират.

Обвиняемый холодно и презрительно поглядел на англичанина.

– Что нужно от меня этому юноше?
– обернулся он к капитану.

– Вы слышали его слова?

– Разумеется, слышал и могу лишь посмеяться его глупости.

– Клянусь честью, капитан, это пират!
– вскричал Джеймс.

– Молодой человек, потерпите немного. Через три дня сюда доставят наши товары, и вы получите возможность самолично удостовериться в том, что все мы - плантаторы и торговцы.

Джеймс сначала побледнел, а затем побагровел от ярости.

– Я его хорошо заполнил! Уверяю вас, я не мог обознаться!

– Коли этот юноша так упорствует в своем заблуждении, то из уважения к вам, капитан, я готов предъявить более веские доказательства.

И он сорвал повязку, обнажив на лбу и щеке глубокую рану, несомненно, нанесенную ему томагавком.

– Больше вы никого тут не узнаете?
– нахмурившись, спросил Джеймса капитан.

Юноша внимательно оглядел остальных.