Чтение онлайн

–  Шувалов?

–  Так точно!

Максимов не сдержался, обхватил его за плечи и повел в каюту.

–  Не чаял я, товарищ командир, когда-нибудь свидеться. А вместе с тем не терял надежды…

–  Откуда ты, Василий? Когда прибыл? Как дела вообще? Мать здорова? Рассказывай все как есть…

Максимов был слишком взволнован этой встречей. И так же, перемежая свою речь восклицаниями, отвечал ему Шувалов:

–  С Балтики я. Из Таллина отступали, тонул, чуть богу душу не отдал. За мину схватился, верите ли, товарищ командир. Всю ночь на ней продержался. Она меня и спасла. А мамаша погибла. Нету. А вы-то как?

–  Да я, вот видишь… Живу, воюю… Что ж, служить вместе будем? Хотя ты уже старшина, у меня и должности для тебя подходящей нету.

–  Товарищ командир, не в должности дело, я хоть в матросы обратно, только бы с вами…

–  Ладно. Найдем что-нибудь подходящее.

Так снова начали служить вместе Максимов и Шувалов. И если бы не Зайцев - молодой, неопытный командир корабля, - Максимов никогда не согласился бы остаться в этом походе без Шувалова.

* * *

ТЩ- 205 стоял рядом с флагманским кораблем, и потому Максимов начал осмотр кораблей с него. У трапа никого не оказалось. По дороге к каюте командира откуда-то вынырнул дежурный и скомандовал: «Смирно!»

–  Где командир корабля?
– спросил Максимов.

–  Отдыхает.

Максимов взглянул на часы и покачал головой.

В сопровождении вахтенного офицера Максимов пошел дальше и увидел прислонившегося к переборке Шувалова.

–  Вы кого-то ждете?

–  Командира.

–  Давно ждете?

–  Час двадцать минут.

–  Сейчас командир вас примет. Максимов постучал в дверь.

–  Кто там?
– откликнулся сонный голос.

Зайцев открыл дверь и юркнул за бархатную занавеску.

–  Богато живете, товарищ капитан третьего ранга, Слишком долго почиваете.

Из- за занавески послышался виноватый голос:

–  На то и существует адмиральский час.

–  Час, а не два…

Вахтенный получил разрешение выйти, и Максимов с Зайцевым остались наедине.

–  У вас какие-то странные порядки: старшина сигналыциков должен часами ждать приема.

–  Ничего страшного, на то он и старшина,

–  Нет, такого не должно быть. У нас здесь с уважением относятся к людям. К людям, а не к званиям, - подчеркнул Максимов.

Зайцев повел глазами по сторонам и ничего не ответил…После ухода Максимова Зайцев наконец вызвал к себе Шувалова.

–  Значит, прибыли для дальнейшего прохождения службы?

–  Никак нет, на один поход, товарищ капитан третьего ранга, - отчеканил Шувалов. И подумал: «Должно быть, комдиву трудно служить с таким человеком, как Зайцев».

–  На один или на два, это мы еще посмотрим, - с раздражением сказал Зайцев. Затем, помедлив, он вызвал помощника, приказал разместить Шувалова в кубрике и обеспечить всем необходимым.

4

Короткие прерывистые звонки колоколов громкого боя разнеслись по кораблю.

Максимов следил за часами. Время сниматься с якоря. Надел чесанки, кожаное пальто на меху, шапку-ушанку и вышел на мостик. Было свежо и ветрено. Кругом царила привычная деловая суета: с носа доносился голос боцмана, покрикивавшего на матросов.

–  Шесть баллов, товарищ капитан второго ранга, - доложил, выйдя из рубки, командир корабля капитан-лейтенант Проскуров.

–  Потреплет малость, Виктор Васильевич, только и всего, - весело откликнулся Максимов.

Из темноты сквозь свист ветра снова послышался громкий и ясный голос Проскурова:

–  Получено «добро» на выход.

–  Передайте на корабли приказание - выходить согласно тактическим номерам, - сказал Максимов и подумал о том, какая нужна предельная точность маневрирования, когда выползаешь из Екатерининской гавани через пролив, зажатый сопками, особенно ночью или в туман. Малейшая ошибка в маневре - и корабль врежется в скалистый берег. Выход в море всегда доставлял Максимову немало беспокойства.

На сигнальном мостике флагмана замигал огонек затемненного ратьера: это передавалось приказание Максимова на остальные корабли дивизиона.

Скоро гул машин усилился, раздались свистки, команда: «Отдать швартовы!» - и, как эхо, донеслось: «Есть отдать швартовы!» Вода забилась о борт корабля, тральщик отвалил от пирса и лег на курс к выходным воротам. Ветер с яростью налетел на высокое ограждение ходового мостика, бессильно бился, обтекал его и завывал в такелаже.

Показались синеватые огоньки в воротах боносетевых заграждений. Буксир оттянул воротя, они раздвинулись в обе стороны. И снова огоньки выровнялись в одну гирлянду.

–  Право руля! Так держать!
– скомандовал Проскуров, напряженно глядя в темноту, стараясь увидеть огонь белого поворотного буя впереди, по носу корабля.

И тут случилось то, что часто бывает на Севере в любое время года: налетел густой снежный заряд. Максимов и Проскуров поминутно протирали глаза, но все равно ничего не видели, кроме мелькавших в непрерывном потоке снежинок, залепивших лица и меховые воротники кожанок.

–  Радиолокационные станции включены?
– спросил Максимов.

–  Так точно!

Максимов смотрел вперед, выискивая глазами злополучный огонек. Он перешел на левое крыло мостика, где светился маленький экран репитера радиолокации. На нем вырисовывались штриховая полоса - береговая линия Кольского залива, и отдельные черточки - буи на пути кораблей, и такие же маленькие точки, находящиеся в непрерывном движении, - сами корабли.

–  Виктор Васильевич! Кажется, сейчас поворот, - тихо сказал Максимов. Он на память знал весь этот путь.

–  Так точно!
– отозвался Проскуров и через минуту скомандовал: - Право руля! Курс девяносто пять…

Корабль поворачивал в Кильдинскую салму. Снежный заряд остался за кормой, а кругом чернела ночь, и чувствовалось, как низко висели облака. Впереди, на отвесном скалистом берегу, вовремя вспыхнул маяк Кильдин-вест.

Осталось обогнуть мысок, и корабли выйдут из пролива. Ветер заметно крепчал. Длинная океанская волна, как бы набирая силу, медленно подкатила к кораблю и со всего разбега ударила в левую скулу: вода взметнулась и залила ходовой мостик.

Максимов отряхнулся:

–  Хорош душ! Да не в такую погоду!