Чтение онлайн

В 6-м стихе Иаков приводит, безусловно, одну из самых выразительных в Писании метафор, говоря о коварстве языка: И язык – огонь, прикраса неправды; язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны.

Уподобляя язык огню, это яркое свидетельство указывает на четыре основных элемента коварства языка.

Первое, язык есть прикраса неправды. Греческое слово kosmos (мир), переведенное здесь как прикраса, относится не к земле или вселенной, а скорее к некой системе, схеме или устройству. В данном случае это система неправды, или зла, противления Богу, беззаконности и всех прочих видов греха. Это внутренний источник порочного, нечестивого поведения грешника. Он питает и поощряет всевозможные проявления греховных желаний и устремлений. Некий толкователь Библии называет его микрокосмом зла среди прочих членов тела. Это гнусная, порочная и развращенная модель плотского в человеке. Никакая другая часть тела не обладает столь могучим потенциалом к разрушению, как язык.

Второе, лукавый язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело. Возведенное в систему зло распространяется и оскверняет все тело. Говоря иначе, разрушительная способность языка, подобно дыму, проникает всюду и поражает все на своем пути. То, что не гибнет в огне, пропитывается дымом и, в конце концов, погибает.

Однажды, в свою бытность студентом, я наведался в близлежащий универмаг, где незадолго до этого случился пожар, и за бесценок приобрел спортивную куртку. Я был уверен, что запах дыма выветрится из куртки, если я на пару дней вывешу ее на свежий воздух. Гардероб мой был весьма скуден, поэтому я довольно часто носил эту куртку, однако она так и не утратила своего отчетливого дымного аромата, из-за чего окружающие, вероятно, считали меня заядлым курильщиком. Подобным же образом порочные слова – порочный язык – портят и губят то, что не смог поглотить огонь. Нечистый, порочный язык оскверняет человека.

Иисус изрек:

Третье, порочный язык воспаляет круг жизни, тем самым еще более расширяя сферу осквернения. Подобно огню физическому, разрушительное воздействие нечестивых речей распространяется вовне и оскверняет не только нас самих, но и все, с чем мы соприкасаемся на кругу жизни.

О человеке во многом можно судить по его речам. Наши слова дают окружающим довольно четкое представление о нас. Это касается как благого, так и грешного, однако Иаков подразумевает исключительно негативные аспекты наших речей, такие как: сплетня, злословие, лжесвидетельство, обман, непристойные слова и прочие прегрешения языка, – которые пагубно влияют на людей, семьи, школы, церкви и сообщества.

Четвертое, и самое ужасное, грешный язык сам воспаляем от геенны. Глагол phlogizo (воспаляем) употреблен в активном залоге и совершенном времени, что указывает на продолжительность процесса. Иаков усиливает свою мысль термином геенна. За исключением этого стиха, существительное gehenna (геенна) в Новом Завете нигде больше не встречается, кроме синоптических евангелий, где, в каждом случае, употребляется Иисусом. Буквально оно переводится как «долина Енномова» – это глубокое ущелье к юго-западу от Иерусалима, куда сбрасывался и где постоянно горел всякий сор, а также тела умерших животных и казненных преступников. Изначально на этом месте хананеи и даже некоторые иудеи приносили детей в жертву всесожжения языческому богу Молоху (см. 4 Цар. 23:10). После того как благочестивый иудейский царь Иосия наложил запрет на этот ужасный обычай, долину стали считать оскверненной и непригодной для использования в праведных целях. Впоследствии она стала свалкой, куда из Иерусалима свозились нечистоты и там сжигались. Поскольку на свалке постоянно горел огонь и роями кружили мухи, Господь уподобил вечные муки ада геенне, где был «огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк. 9:43-44; ср. Ис. 66:24; Мф. 5:22). Геенна уготована сатане и его ангелам (Мф. 25:41). В этом смысле слово gehenna используется здесь как синоним сатане и его демонам.

Поскольку язык воспаляем от геенны, используемый сатаной, он может быть орудием осквернения, развращения и убиения. Язык невероятно опасен и губителен. Прибегая к другой метафоре о смерти и разрушении, псалмописец говорит о тех, кто злоупотребляет своим языком, что «уста их мягче масла, а в сердце их вражда; слова их нежнее елея, но они суть обнаженные мечи» (Пс. 54:22); «они изрыгают хулу языком своим; в устах их мечи» (58:8); «изострили язык свой, как меч; напрягли лук свой – язвительное слово» (63:4).

Даже зрелые верующие знают, что над остатками их плотской, мирской натуры по-прежнему имеет власть губительный язык, и посему его постоянно надлежит держать в узде.

Зло языка

Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, а язык укротить никто из людей не может: это – неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда (3:7-8)

Смысл, заложенный Иаковом в этих двух стихах, прост: язык человеческий по природе своей неуправляем и необуздан. Он распущен, невежествен, безответствен, неугомонен и дик. Первозданное или врожденное зло языка позволяет ему противиться любым попыткам обуздать его.

Под выражением всякое естество подразумеваются все ходящие и летающие животные, звери и птицы, а также пресмыкающиеся и водоплавающие, морские животные. Все эти виды животных укрощаются и уже укрощены естеством человеческим. Человек укрощает даже самых диких, самых быстрых, самых сильных и самых хитрых тварей. Уже после грехопадения Ною без особого труда удалось собрать в ковчеге «всей твари по паре». И хотя стоявшая перед Ноем и его семьей задача сохранить этих многочисленных животных была чрезвычайно трудна и опасна, нам не известно ни об одном случае нападения зверей на хозяев ковчега или друг друга. На протяжении многих веков люди шли в цирк, чтобы посмотреть на представления с участием диких зверей – львов, тигров и прочих сильных и опасных тварей, – которые по команде укротителя выделывали всевозможные трюки. В этом отношении они не столь необузданны и более «цивилизованны», чем не освященные, порочные уста их хозяев.

А язык укротить никто из людей не может, то есть ни один человек не способен самостоятельно обуздать свой язык. Даже у верующих язык с легкостью выбирается из «священной клетки» (рта) и наносит немалый вред всему окружающему. Он может действовать столь незаметно, что мы спохватываемся лишь тогда, когда ничего уже нельзя исправить. Хорошо сознавая эту опасность, Давид молил Бога: «Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих» (Пс. 140:3). Даже благочестивый Павел исповедовался: «Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу» (Рим. 7:18). В деле обуздания языка или любой другой части своей грешной плоти он не мог полагаться на себя. «плоть желает противного духу, – напоминал он галатам, – а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы» (Гал. 5:17).

Как уже отмечалось в настоящем комментарии, первым грехом Адама после грехопадения стала не просто хула, но хула на Бога, когда Адам косвенно обвинил Господа в своем неповиновении, так как Тот дал ему Еву, которая и соблазнила Адама вкусить от запретного плода (Быт. 3:12). В противоположность этому, первым порывом новых тварей во Христе, ставших Его Церковью, было славить Бога своими преображенными и очищенными языками, говорящими «о великих делах Божиих» (Деян. 2:11).

Неудержимое происходит от греческого слова akatastatos, которое в 1:8 переведено как «не тверд». В данном контексте значение этого слова выходит далеко за рамки понятия неудержимый, наводя на мысль о диком звере, отчаянно силящемся вырваться на свободу. Зло негодует по поводу своей несвободы, всегда стремится вырваться на волю, чтобы и дальше заниматься распространением своего смертоносного яда. Его «яд» страшнее змеиного, поскольку способен проникать в моральные, социальные, экономические и духовные сферы.

Ложь сынов Лавановых против Иакова вынудила последнего вместе с семьей покинуть родные края и разрушила семью и жизнь самого Лавана (Быт. 31). Злобный язык Доика Идумеянина, солгавшего царю Саулу о Давиде и священнике Ахимелехе, привел к жестокой расправе над восьмьюдесятью пятью священниками и уничтожению их города Номва (1 Цар. 22:9-19). Коварные князья Аммонитские ложно обвинили Давида в лицемерии за почитание их царя Нааса и Аннона, его сына и наследника. Поверив их обману, Аннон собрал огромное войско из верных ему воинов и сирийских наемников, из которых семьсот возниц и сорок тысяч всадников вместе со своим военачальником пали от рук воинов Давидова войска, – и все из-за лжи! (2 Цар. 10). Когда Навуфей отказался продать свой виноградник царю Ахаву, царица Иезавель подговорила двух человек, чтобы те дали ложные показания против Навуфея и обвинили его в богохульстве, вследствие чего он был забит насмерть камнями (3 Цар. 21:113). Как записано в Книге Есфирь, сатана посредством лжесвидетельства Амана попытался истребить изгнанников-иудеев в царстве Артаксеркса, но Есфирь с Мардохеем расстроили его коварные замыслы. Сам наш Господь был умерщвлен по ложному обвинению (Мф. 26:57-60). Стефан, первый христианин-мученик, был насмерть забит камнями, поскольку его обвинили в хуле на Моисея и Бога (Деян. 6:8 —7:60).

Вероломство языка

Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть. Течет ли из одного отверстия источника сладкая и горькая вода? Не может, братия мои, смоковница приносить маслины или виноградная лоза смоквы. Также и один источник не может изливать соленую и сладкую воду (3:9-12)

И, наконец, языку присуще то, что можно назвать вероломством. Под вероломством подразумевается преднамеренная измена, или предательство, и необузданный язык нередко бывает повинен в таком грехе. Язык не только неистов и дик, как зверь, но также хитер, коварен и изощрен во лжи. Для него характерны лицемерие и двуличие, он с легкостью идет на обман в корыстных целях.

Всякому верующему надлежит своими речами благословлять Бога и Отца, как того желает и требует от детей Своих Бог. У иудеев, к которым писал Иаков, существовал обычай благословлять Бога после каждой восемнадцатой благодарственной молитвы, трижды на дню они молились со словами «Благословен Ты, Боже».

Приняв от народа щедрые дары и приношения на постройку храма, «благословил Давид Господа пред всем собранием, и сказал Давид: благословен Ты, Господи, Боже Израиля, отца нашего, от века и до века!» (1 Пар. 29:10). По окончании молитвы «сказал Давид всему собранию: благословите Господа, Бога нашего. – И благословило все собрание Господа, Бога отцов своих, и пало, и поклонилось Господу и царю» (ст. 20).