Чтение онлайн

5. Назовите двух или трех людей, к которым вы уже обратились (или собираетесь обратиться) с просьбой помогать вам в выполнении ваших обещаний и вашего плана действий.

Очарование целомудрия

Ж

1Ж»Ш

Как-то раз, прогуливаясь по студенческому городку, я решил вырваться из потока пешеходов, стать в сторонке и полюбоваться видом. Осенний прохладный воздух дышал свежестью, а разноцветное буйство осенней природы на фоне ярко-голубого неба обостряло восприятие и все мои чувства. По тротуару напротив, как на параде, двигалась бесконечная колонна обворожительных девушек. Молодые, энергичные, оживленные и красивые, они были для меня источником постоянного и почти неотразимого искушения. Хотя они отличались ростом, телосложением и цветом кожи, все они казались мне восхитительно прекрасными. И часто я не останавливался на восхищении. Их было очень много, а значит, я был в опасности! Соотношение полов в нашем колледже было похоже на заглавие песни из хит-парада: «Четыре девушки на каждого парня»!

Хотя этим воспоминаниям уже более тридцати лет, они не утратили своей яркости. Конечно, я не помню лиц этих девушек и никогда не знал имен большинства из них, но я отчетливо помню ту войну, которая бушевала в моем сердце и разуме, когда красота со всех сторон атаковала зрение, слух и обоняние. На то время я был христианином менее двух лет и только начинал по-настоящему ощущать внутреннюю борьбу между своими укоренившимися привычками и новыми желаниями, которые Христос вложил в мое сердце. Как только я решил смотреть на женщин с уважением и целомудрием, тут-то я и понял значение библейской фразы «дух бодр, плоть же немощна»! Взгляды с легким оттенком похоти были для меня второй натурой. Постоянное чувство вины побуждало меня искать новые решения этой проблемы, но на практике они редко срабатывали. Иногда я уже думал, что придется мне ходить по улице с закрытыми глазами, — но тут же сам высмеивал эту идею, так как знал, что на закрытых веках я все равно смогу просматривать множество «видеозаписей», хранящихся в моей памяти.

Я знал, что Бог простил мои грехи и что с того момента началось мое новое путешествие. Конечно, я продолжал идти со Христом, но при этом нес с собой очень много багажа из прошлого. Я еще не делал переоценки тех принципов построения отношений, которые вынес из мира. С каждым днем новые неудачи в отношениях и приступы похоти добавляли к моему багажу лишние килограммы. В конце концов я высказал свое недовольство Богу. Я спросил Его: «Почему Ты дал мне все мои гормоны и желания, отправил меня в колледж, где на каждого парня четыре девушки — а теперь постоянно напоминаешь мне, что нельзя смотреть туда, куда я хочу, и делать то, что хочу? Ты что, насмехаешься надо мной?! Твоя цель в том, чтобы отравить мне жизнь?»

Конечно, злость на Бога не облегчила мою ношу вины, поэтому я старался уравновесить ее новыми и новыми обещаниями сохранять чистоту, прилагая к этому всю силу воли. Со слезами на глазах я обещал Богу держаться подальше от греха, но нарушал обещание, прежде чем слезы успевали высохнуть. Я не понимал, в чем состоит Божий план. У меня не было ни библейских знаний, ни жизненных примеров, которые давали бы мне надежду. Я не очень

Очарование целомудрия 173

хорошо знал Божий характер и не был уверен, что Он желает мне самого лучшего — не только в будущей жизни, но и в земной. Из-за постоянных неудач во мне накапливались чувства беспомощности, отупения и неудовлетворенности.

Любовь, которую можно увидеть глазами

Несмотря на все мое замешательство, Бог продолжал действовать в моей жизни. В это сложное для меня время я стал посещать маленькую церковь в деревушке, где вся жизнь была сконцентрирована на пятачке с гордым названием «площадь» и состояла из магазина, бензоколонки, почты, бара и церкви. В нашем студго-родке населения было на несколько тысяч больше, чем в этой деревне, но мне нравилось каждую неделю проводить время с людьми другого возраста и круга. В этой церкви я познакомился с супружеской парой, Дэйвом и Лэнни, которые пришли ко Христу примерно в то же время, что и я. Честно говоря, я считал их очень старыми. Вероятно, им было по тридцать с небольшим, но мне тогда едва исполнилось двадцать, и я был впечатлен их зрелостью.

Дэйв и Лэнни положили начало нашей дружбе, пригласив меня на ужин. Я сел в свой маленький «фольксваген-жук» и долго добирался к ним по извилистым дорогам среди холмов, хотя расстояние было километров семь. Для голодного студента бесплатный домашний ужин — все равно что пир. Тогда мне не пришло в голову, что они бедные, но сейчас вспоминаю, что они жили в очень старом сельском домике. В чистом, но пустом дворике, затоптанном двумя подвижными детишками, одиноко росли несколько пучков травы. Домик был обшит вагонкой и выкрашен в белый цвет, но краска во многих местах уже осыпалась. Однако в тот вечер окна домика светились так гостеприимно! Я вошел внутрь, где меня встретили улыбки детей и запахи, от которых потекли слюнки. Пока Дэйв вешал мое пальто, я не мог не обратить внимание на скудную меблировку и отсутствие внутренних дверей, вместо которых в нескольких проемах висели простыни. Ни один из разнокалиберных стульев на кухне не подходил к столу с изогнутыми металлическими ножками. Но на столе лежала чистая белая скатерть, и нехитрая утварь вполне справлялась со своим основным назначением — вмещала горы картофельного пюре, аппетитную подливку и бифштекс, достаточно большой, чтобы утолить мой голод.

Но самое мое яркое воспоминание о том вечере — это не скромная обстановка, а огромная любовь, наполнявшая ту кухню. Я почувствовал, как эта любовь вначале словно обволакивает меня со всех сторон, потом отрывает от земли и проникает внутрь. Атмосфера в их доме была еще приятнее, чем вкусная еда, — и при этом настолько простая, что, на первый взгляд, и не заподозришь ничего особенного. В тот вечер Дэйв, Лэнни и двое малышей, трех и пяти лет, впустили измученного студента в круг своей семьи и подарили мне подарок, которым я дорожу до сих пор. Их влияние на меня было очень тонким, едва уловимым. Мы просто сидели одной семьей, ели, разговаривали, смеялись. Я влился в общую гармонию. Тот вечер помог мне совершенно по-новому взглянуть на свои физические искушения и попытки поступать правильно. Несколько раз в течение ужина я заметил, как Дэйв смотрит на свою жену. Иногда, передавая тарелки, они прикасались друг к другу. Я также заметил, как Лэнни улыбается в ответ, и понял, что их связывает не только дружба. Они были в восторге друг от друга. В этом доме царила необыкновенная теплота, и дети грелись в лучах родительской любви. Еще задолго до того как подали десерт, я поймал себя на мысли: «Не знаю, что ждет меня в будущем, но я хочу, чтобы однажды у меня было то же, что я вижу за этим столом».

Когда ужин подошел к концу, сонные глазки и зевающие ротики объявили, что детям пора в кроватки. Дэйв повернулся ко мне и сказал: «Извини, но нам нужно на пару минут отлучиться. Мы недавно стали верующими и еще не все знаем, но у нас есть небольшая традиция, которую мы соблюдаем каждый вечер».

«Да-да, конечно! Не беспокойтесь, я подожду», — ответил я.

Они удалились за простыню, висевшую в дверях детской, а я сидел за столом, глубоко тронутый тем, что слышал и видел. После ти-

хих указаний и приглушенного шума, вся семья опустилась на колени возле кроватки. Мама помогла деткам сложить ручки, а папа немножко рассказал об Иисусе и о том, как Он любит их всех, а также их нового друга Чипа. Потом Дэйв помолился, а за ним Лэнни.

И тут я услышал тоненькие голосочки детей, которые просто и с доверием обращались к своему Небесному Отцу. Потом родители обняли и поцеловали детей, вместе с ними посмеялись, поправили одеяла, пожелали спокойной ночи и вернулись ко мне. Мы сидели за столом, пили кофе, ели яблочный пирог с мороженым и тихо разговаривали. Вечер пролетел незаметно, но мне не хотелось уходить.

Я ясно помню, как возвращался обратно по холмам в свое общежитие. Посреди продуваемой ветром дороги я остановил машину и обратился к Богу: «Господи, вот чего я хочу. Больше, чем острых ощущений, грубого удовольствия, манипуляции девушками, глубоко-глубоко внутри я жажду того, что есть у этой семьи, — и ничего другого. Я хочу, чтобы у меня тоже были такие отношения. Я хочу, чтобы у меня тоже была такая семья. Господи, возможно ли это?»

И не то чтобы я физически услышал голос, но Дух Святой очень четко проговорил: «Чип, помнишь те ограничения вокруг секса, которые тебе всегда не нравились? Помнишь те заповеди, которые тебе непонятны? Помнишь требования о том, чтобы соблюдать чистоту? Я установил все это не потому, что хочу лишить тебя удовольствия. Я прошу тебя подождать с сексом потому, что желаю дать тебе самое лучшее, а вовсе не отнять его у тебя».

Когда я подъехал к студгородку, в моем уме ярко, как неоновая вывеска, зажегся стих из Писания: «Тот, —

Который Сына Своего не пощадил, но Я понял, что все Божьи предал Его за всех нас, как с Ним не дару- заповеди продиктованы ет нам и всего?» (Рим. 8:32). Я произнес Его любовью — что Он эти слова вслух и понял, что они напря- на моей стороне! мую относятся ко мне и в корне меняют

мою жизнь. Не знаю, как назвать то, что со мной произошло, кроме как поворотом на сто восемьдесят градусов. Я понял, что все