Чтение онлайн

В этом, как и во всех остальных случаях, благословенный Учитель являет Собою поразительный контраст с самыми верными, самыми выдающимися служителями Своими. Даже Моисею приходилось бояться; апостол Павел готов был пожалеть о своём поступке; (Исх. 2,14; 2 Кор. 7,8). Господу Иисусу ни бояться, ни раскаиваться никогда не случалось; Ему никогда не приходилось отступать назад, отрекаться от Своих слов или исправлять Свои мысли. Все в Нем дышало совершенством; все являло собою плод, принесённый "во время своё". Безмятежно, неуклонно неслось вперёд течение Его жизни -святой, небесной. Воля Его вполне подчинялась воле Отца. Заблуждение свойственно самым лучшим, самым добросовестным из смертных; чем более, однако, мы научимся с помощью Божией умерщвлять нашу собственную волю, тем менее рискуем мы впадать в заблуждения. Блажен человек, идущий по стезям веры, по стезям искреннего и полного подчинения Христу!

Муж веры, Моисей, питался, проникался духом своего Учителя с необыкновенной твёрдостью, с поразительным постоянством следуя стопам Его. Правда, он сорока годами раньше определённого Богом срока пытался произвести суд над Египтом и освободить Израиль; во вдохновенном перечне, оставленном нам в Евр. 11, это заблуждение Моисея, однако, в расчёт не принято: там выдвигается вперёд лишь Божественный принцип, на котором зиждется все земное хождение Моисея. "Верою Моисей, пришедши в возраст, отказался называться сыном дочери Фараоновой; и лучше хотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное, греховное наслаждение; и поношение Христово почёл большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища. Ибо он взирал на воздаяние. Верою он оставил Египет, не убоявшись гнева царского, ибо он, как бы видя Невидимого, был твёрд" (Евр. 11,24-27).

Слова эти характеризуют с самой лучшей стороны хождение Моисея пред Богом. В таком именно свете являет обыкновенно Дух Святой ветхозаветных святых. Когда Дух даёт жизнеописание человека, Он нам представляет его таким, как он есть, со всеми его заблуждениями и несовершенствами; но, характеризуя то же жизнеописание в Новом Завете, Дух Божий ограничивается только указаниями истинного принципа и конечного результата жизни этого человека. Так, хотя в книге Исход упоминается о том, что "Моисей посмотрел туда и сюда" из страха человеческого; что он "испугался и сказал: верно узнали об этом деле", что в конце концов Моисей даже убежал от фараона, в Послании к евреям мы, однако, читаем, что все, что Моисей делал, он делал верою, что он "не убоялся гнева царского", что он пребыл "твёрд, как бы видя Невидимого".

Так будет и в тот день, когда придёт Господь, "Который осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога" (1 Кор. 4.5). Утешительная, безмерно драгоценная истина для всякой искренней души, для всякого преданного Богу сердца! В сердце может быть много благих намерений, которые по тем или другим причинам рука наша не может привести в исполнение; все эти намерения обнаружатся, когда Господь придёт. Благодарение Богу, даровавшему нам эту уверенность! Тайные намерения любви, преисполняющие преданное Богу сердце, несравненно драгоценнее в очах Господних, чем видимые дела, какими бы совершенными они ни были. Последние могут совершаться на виду у людей, могут заставить говорить о себе; первые радуют лишь сердце Иисуса и обнаружатся пред Богом и ангелами Его. О, если б сердца всех служителей Христовых были заняты исключительно прославлением своего Властелина, если б взоры их были неотступно устремлены на день возвращения Его!

Вникая в жизнь Моисея, мы видим, что вера повела его по пути, совершенно противоположному природным влечениям плоти, заставляя Моисея не только пренебречь всеми мирскими утехами, всеми преимуществами двора фараонова, но и отказаться от обширного поля деятельности, открывавшегося пред ним. Человеческий разум направил бы его совсем иначе; он побудил бы его воспользоваться своим влиянием при дворе во благо народу Божию, действовать в пользу этого народа, вместо того, чтоб страдать вместе с ним. По человеческому рассуждению, Промысел Божий, казалось, открывал перед Моисеем необыкновенно обширное, необыкновенно важное поле деятельности; и на самом деле, не поставила ли рука Божия Моисея в исключительно благоприятные условия? Благодаря чудесному вмешательству Божию и непостижимому сплетению обстоятельств, каждое из которых являло присутствие десницы Всемогущего и предвидеть которые не могла никакая прозорливость человеческая, дочь фараонова сделалась орудием спасения Моисея из воды; она вскормила и воспитала его; в её доме научился он мудрости египетской и жил там, пока ему не "исполнилось сорок лет" (Деян. 7,23). Очевидно, что отречение Моисея при этих условиях от высокого, почётного положения, отведённого ему при дворе фараоновом, и влияния, с ним связанного, имело вид излишнего, неуместного рвения.

Так рассуждает наша ослеплённая плоть; но вера мыслила иначе: плоть и вера постоянно враждуют между собою. Мнения их никогда не сходятся; меньше же всего сходятся они в понимании вопроса о так называемом "указании свыше". Плоть всегда будет искать в этих указаниях поощрения к следованию своим влечениям, тогда как вера открывает в каждом из них повод к самоотречению. Иона мог видеть во встрече с кораблём, отправлявшимся в Фарсис, явное указание Промысла Божия; на самом деле это являлось лишь дверью, которой пророк воспользовался, чтобы сойти с пути послушания Богу.

Конечно, христианину дано преимущество видеть во всем руку Отца и всегда слышать голос Его; но он не должен руководствоваться обстоятельствами. Христианин, сообразующийся с течением обстоятельств, подобен кораблю, пускающемуся в море без компаса и руля; он неизбежно делается игрушкою волн и ветра. Господь даёт своему чаду обетование: "Око Моё над тобою" (Пс. 31.8), а также и предостережение: "Не будьте, как конь, как лошак несмысленный, которых челюсти нужно обуздать уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе" (Пс. 31.9) Несравненно блаженнее для нас быть водимыми оком Отца нашего, чем уздою и удилами обстоятельств; мы знаем также, как часто выражение "Указание свыше" употребляется в обыденной жизни в смысле влияния обстоятельств.

Сила веры проявляется именно в том, что человек постоянно отказывается и удаляется от подобных мнимых "указаний свыше". Так было и с Моисеем. "Верою он отказался называться сыном дочери Фараоновой", "верою оставил он Египет". Если б он судил по внешности, он смотрел бы на почести, предлагаемые ему, как на видимый дар Промысла Божия, и остался бы при дворе фараона, где, казалось, рука Божия открывала ему широкое поле деятельности. Но, живя верою, а не видением, он отказался от всего. Какой благородный пример для каждого из нас!

И, заметьте, что "большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища", Моисей почёл не только поношение ради Христа, но "поношение Христово". "Злословия злословящих Тебя падают на Меня" (Пс. 68,10). Господь вполне отождествлялся с народом Своим. Оставляя недра Отчий, совлекая с Себя присущую Ему славу, сошёл Он с неба; Он стал на место народа Своего; Он взял на Себя грехи мира и за них понёс наказание на кресте. Такова была Его добровольная жертва; Он не ограничился тем, что действовал за нас, но отождествил Себя с нами, таким путём избавляя нас от всего, что могло свидетельствовать против нас.

Таким образом, мы видим, до какой степени Моисей своим сочувственным отношением к народу Божию входил в мысли и чувства Христовы. Живя среди всей роскоши, всего блеска и славы дома фараонова, среди всевозможных "греховных наслаждений" и "сокровищ египетских", он имел полную возможность пользоваться всем этим; мог жить и умереть в изобилии, пользуясь с начала до конца своего жизненного пути благоволением царским; но это не значило бы жить "по вере", сообразовываться со страданиями Христовыми. С высоты положения, которое он занимал, Моисей видел своих братьев, падавших под тяжким бременем возложенного на них труда; верою он понял, что ему надлежало быть с ними. Да, с ними в их поношении, с ними в их рабстве, их печалях, их унижении! Будь Моисей движим одним только чувством сердечного участия, филантропии или патриотизма, он употребил бы все своё личное влияние при дворе в пользу своих братьев; ему удалось бы даже, может быть, уговорить фараона облегчить труд, которым он их обременял; удалось бы улучшить их тяжёлое положение, склонив фараона на уступки; но не такой путь избирает сердце, живущее общением со Христом; подобные полумеры не удовлетворяют его. Не удовлетворился ими и Моисей. И вот, следуя неудержимому влечению сердца, он отдал всего себя: телом, душой и духом устремился он на подмогу своим угнетённым братьям, предпочитая "страдать с народом Божиим". Действуя так, - и это особенно важно - Моисей действовал "по вере".

Взвесь все это, дорогой читатель; мы не должны довольствоваться желанием добра народу Божию, желанием действовать в его пользу или располагать к нему сердца людей, мы призваны всецело отождествляться с ним, какие бы преследования, какое бы презрение ни выпадали на его долю. Великодушное и любящее сердце находит, правда, некоторое удовлетворение, открыто заступаясь за христианство, но это ещё не значит отождествляться с христианами и страдать со Христом. Быть покровителем и быть мучеником - не одно и то же; разница между этими двумя положениями проведена во всех книгах Священного Писания. Богобоязненный Авдий оказал заступничество свидетелям Божиим (3 Цар. 18, 3-4). Илия был настолько расположен к Даниилу, что провёл ради него без сна целую ночь; но сам Даниил эту же самую ночь провёл в качестве свидетеля истины во рву львином (Дан. 6,18). Никодим решился вступиться за Христа, но более основательное познание Учителя заставило бы его отождествиться с Ним.