Чтение онлайн

Настоящее издание представляет собой полное собрание стихотворных произведений Баратынского в двух томах. Первый том – стихотворения, второй том – поэмы.

Расположение стихотворений строится на основе воспроизведения прижизненных сборников стихотворений Баратынского. Состав и расположение сборника 1827 г. и «Сумерек» воспроизводится полностью. [242] Издание 1835 г. (лирика) представлено в той части, в которой оно дополняет сборник 1827 г. [243] Стихотворения последних лет жизни поэта напечатаны непосредственно после «Сумерек». Стихотворения, не включенные Баратынским в сборники, печатаются в конце тома, приблизительно в хронологическом порядке.

Поэмы расположены по изданию 1835 г.

В выборе текстов мы руководились принципом последних редакций, учитывая и поправки, сделанные автором после выхода в свет его произведений и сохранившиеся в его архиве (в пометках на экземплярах изданий и в копиях жены). Для критического установления текстов нами был произведен пересмотр всего прижизненного печатного и рукописного наследия Баратынского (включая и посмертные публикации текстов и редакций, не сохранившихся в автографах или не напечатанных при жизни поэта). Пересмотр этот окончательно привел нас к выводу о необходимости выбора последних редакций в противоположность академическому изданию 1914 г., остановившемуся на ранних редакциях. [244]

Для ознакомления же читателя с характером и направлением работы Баратынского над своими произведениями во втором томе, в виде приложения, дан отдел первоначальных редакций произведений, подвергшихся наибольшей переделке и наиболее характерных в этом отношении и законченных вариантов. Необходимые сведения о них даны в примечаниях к основному тексту.

Тексты печатаются по новой орфографии; в отступление от нее сохранены окончания именительного падежа прилагательных мужского рода на «ой» в рифме со словами на «ой», так как замена этих окончаний через современное «ый» нарушила бы принцип точной графической рифмы Баратынского (а для прилагательных с основой на «к», «г» и «х» нарушила бы и созвучие в рифме). Не считаем нарушением орфографии сохранение в рифме форм «ея» и «оне», воспроизводящих действительное произношение Баратынского, обусловившее рифму. Пунктуация по возможности воспроизводит пунктуацию изданий, вышедших при жизни Баратынского. Отступления от системы этой пунктуации объясняются главным образом изменением значения знаков препинания со времени Баратынского. Другой причиной отступления является недостаточная и непоследовательная расстановка знаков препинания у самого Баратынского. Поэтому нет уверенности, что пунктуация изданий не принадлежит корректорам и соответствует намерениям автора. По той же причине приходилось расставлять знаки препинания в произведениях, печатаемых с автографов.

Примечания носят справочный характер и содержат необходимые для понимания того или другого произведения и для истории его создания историко-литературные, биографические и реальные сведения. Кроме того в примечаниях дана полная библиография прижизненных печатных текстов и в нужных случаях – рукописных.

Все примечания отнесены во второй том, за исключением комментария общего характера к основным разделам первого тома. В этом комментарии дана история издания воспроизведенных в томе сборников, охарактеризованы принципы их построения и суммированы отзывы современников.

Значительное затруднение в комментировании представлял тот факт, что для точной датировки стихотворений отсутствуют достаточные, а иногда и какие бы то ни было данные. Это является одной из причин, по которым расположение стихотворений Баратынского в хронологическом порядке представляет непреодолимые затруднения. [245]

В настоящем издании принята орфография имени поэта «Баратынский». В последние годы получила распространение другая форма: «Боратынский», на том основании, что таково историческое начертание фамилии предков поэта и так же пишут свою фамилию его потомки. Между тем, кроме сборника «Сумерки», подписанного «Евгений Боратынский», всегда, как до этого сборника, так и после него, поэт подписывался «Баратынский». Так же называли его в печати и в письмах его современники и друзья. В быту Баратынский писал свою фамилию и через «а» и через «о», отдавая предпочтение первой форме. Так, например, в деле о разделе тамбовского имения между братьями все братья именуются Баратынскими. Визитная карточка жены поэта дает форму «Баратынская». Форма «Баратынский» употреблялась на протяжении всего XIX века, также и в посмертных изданиях сыновей поэта.

И. Медведевой принадлежит работа по подготовке текстов и комментированию стихотворений 1818–1827 гг. (сборник 1827 г. и стихотворения, в него не вошедшие), а также стихотворений, написанных Баратынским совместно с другими поэтами и приписываемых Баратынскому, и поэм: «Переселение душ», «Телема и Макар», «Пиры», «Эда» и «Бал». Е. Купреяновой принадлежит работа над текстом и комментарием стихотворений 1828–1844 гг. (стихотворения из сборника 1835 г., «Сумерки» и стихотворения, не включенные в них и позднейшие) и поэмы «Цыганка».

Редакторы выражают благодарность за любезное предоставление материалов по Баратынскому заведующему Мурановским музеем Н. И. Тютчеву, администрации Пушкинского Дома, Гос. Театрального музея имени Бахрушина, Московского Исторического музея, Литературного музея, библиотеки имени Ленина, а также Е. П. Населенко, А. А. Прокуратову и всем лицам, содействовавшим настоящему изданию указаниями и советами; особенную благодарность редакторы выражают К. В. Пигареву, поделившемуся собственными изысканиями и материалами.

Сборник стихотворений 1827 года*

В «Литературных листках» 1824 г. (ч. 1, № 5, март – цензурное разрешение 15 января 1824 г., стр. 134–195, из отдела «Литературные новости») сообщается: «Многие любители поэзии давно уже желают иметь собрание стихотворений Е. А. Баратынского, которого прекрасные элегии, послания, воспоминания о Финляндии и Пиры снискали всеобщее одобрение. К. Ф. Рылеев, с позволения автора, вознамерился издать его сочинения, и это будет истинный подарок для просвещенной публики».

13 апреля 1824 г. П. А. Муханов пишет Рылееву: «Из „Литературных прибавлений“ Булгарина я вижу, что ты Баратынского печатаешь; поздравляю тебя с сей покупкой» (Собр. соч. Рылеева, 1872 г., стр. 339). Весной 1824 г. Баратынский пишет из Кюмени: «Милые собратья Бестужев и Рылеев! Извините, что не писал к вам вместе с присылкою остальной моей дряни, как бы следовало честному человеку, – я уверен, что у вас столько же добросердечия, сколько во мне лени и бестолочи. Позвольте приступить к делу. Возьмите на себя, любезные братья, классифировать мои пьесы. В первой тетради они у меня переписаны без всякого порядка – особенно вторая книга элегий имеет нужду в пересмотре. Я желал бы, чтобы мои пьесы по своему расположению представляли некоторую связь между собою, к чему они до известной степени способны. Второе, уведомьте, какие именно стихи не будет пропускать честная цензура – я, может быть, успею их переделать». «О други и братья! Постарайтесь в чистеньком наряде представить деток моих свету – книги, как и людей, часто принимают по платью» (автограф письма в Пушк. Доме Акад. Наук).

К 1824 г. была написана большая половина стихотворений, вошедших в сборник 1827 г. Говоря о «некоторой связи между собою» его стихотворений, Баратынский имеет в виду, вероятно, свои «унылые» элегии и почти законченный к тому времени цикл любовных элегий.

Все эти стихотворения и ряд других: «Ропот», «Размолвка», «Ожидание», «Утешение», «Поцелуй», «Возвращение» и знаменитое «Признание» – как бы составляют единый элегический цикл (любовные перипетии романа), столь характерный для элегиков конца XVIII, начала XIX века. У Баратынского были образцы элегий Парни, обращенных к Элеоноре, элегий Бертена и др. В некоторых из названных стихотворений – образ прекрасной возлюбленной приобретает характер реальности, как бы приближает нас к биографии поэта, к какой-то «единственной» любви его. Таковы: «Оправдание» и «Признание», дающее заключительный мотив романа.

Любовные элегии Баратынского, за исключением «Не искушай меня без нужды» («Разуверение»), были переработаны поэтом для сборника 1827 г. В первоначальной редакции часть из них шла с заглавиями: «Элегия», остальные уже имели перечисленные, столь характерные для любовных элегий названия.

В сборнике 1827 г. мы находим, в сущности, три линии любовных элегий: роман с героиней возвышенной и чистой, любовное увлечение легкомысленной кокеткой (стихотворения, связанные с С. Д. Пономаревой) и эпикурейскую эротику, типа послания Делию («Где ты, беспечный друг»). Переплетение или выделение этих линий могло составлять задачу плана сборника 1824 г. Весьма возможно, что Баратынский, в то время еще невышедший из-под непосредственного влияния своих литературных учителей – французов, предполагал расположить свои элегии в том порядке, как они расположены в книгах элегий Парни или Бертена, т. е. в порядке развертываемого романа с его перипетиями. Мы обращаем внимание на этот тип элегий, вероятно, центральный для проектируемого сборника, так как в начале 20-х годов в восприятии современников Баратынский был поэт по преимуществу «эротический».