Я не люблю хвастливые обеды,Где сто обжор, не ведая беседы,Жуют и спят. К чему такой содом?Хотите-ли, чтоб ум, воображеньеПривел обед в счастливое броженье,Чтоб дух играл с играющим вином,Как знатоки Эллады завещали?Старайтеся, чтоб гости за столом,Не менее Харит своим числом,Числа Камен у вас не превышали.
Мою звезду я знаю, знаю И мой бокалЯ наливаю, наливаю, Как наливал.Гоненьям рока, злобе света Смеюся я:Живет, не здесь, в звездах Моэта Душа моя!Когда-ж коснутся уст прелестных Уста мои, –Не нужно мне ни звезд небесных, Ни звезд Аи!
В руках у этого педантаМогильный заступ, не перо:Журнального негоциантаКак раз подроет он бюро.Он громогласный запевало,Да запевало похорон…Похоронил он два журналаИ третий похоронит он
Стихотворения, написанные совместно с другими поэтами
Там, где Семеновский полк, в пятой роте, в домике низком,Жил поэт Баратынский с Дельвигом, тоже поэтом.Тихо жили они, за квартиру платили не много,В лавочку были должны, дома обедали редко.Часто, когда покрывалось небо осеннею тучей,Шли они в дождик пешком, в панталонах трикотовых тонких,Руки спрятав в карман (перчаток они не имели!),Шли и твердили, шутя: какое в россиянах чувство!
Ничто не бессмертно, не прочноПод вечно-изменной луной,И всё расцветает и вянет,Рожденное бедной землей.И прежде нас много веселыхЛюбило и пить и любить:Нехудо гулякам усопшимВеселья бокал посвятить.И после нас много веселыхПолюбят любовь и вино,И в честь нам напенят бокалы,Любившим и пившим давно.Теперь мы доверчиво, дружно,И тесно за чашей сидим.О дружба, да вечно пылаемОгнем мы бессмертным твоим!
Князь Шаховской согнал с ПарнассаИ мелодраму и журнал;Но жаль, что только не согналПевца 15 класса1.Но я бы не согнал с Парнасса2Ни мелодраму ни журнал,А хорошенько б откаталПевца 15 класса.Не мог он оседлать Пегаса;3За то Хвостова оседлал,И вот за что я не согналПевца 15 класса.
Хотя и согнан я с Парнасса,Всё на Песках я молодец:Я председатель и отецПевцов 15 класса.Я перевел по русски Тасса, 5Хотя его не понимал,И по достоинству попалВ певцы 15 классВо сне я не видал Парнасса, 6Но я идиллии писалИ через них уже попалВ певцы 15 класса.Поймав в Париже Сен-Томаса, 7Я с ним историю скропалИ общим голосом попалВ певцы 15 класса.Я конюхом был у Пегаса, 8Навоз Расинов подгребалИ по Федоре я попалВ певцы 15 класса.Я сам Княжевич от Пегаса 9Толчки лихие получалИ за терпение попалВ певцы 15 класса.Хотел достигнуть я Парнасса, 10Но Феб мне оплеуху далИ уж за деньги я попалВ певцы 15 класса. [241]Кой что я русского Парнасса 11Я не прозаик, не певец,Я не 15 класса,Я цензор – сиречь – я подлец.
Жил да был петух индейский1,Цапле2 руку предложил,При дворе взял чин лакейский,И в супружество вступил.Он молил детей как дараИ услышал Саваоф:Родилася цаплей пара3,Не родилось петухов.Цапли выросли, отсталиОт младенческих годовДлинны, очень длинны сталиИ глядят на куликов.Вот пришла отцу заботаЦаплей замуж выдавать;Он за каждой три болотаПри замужстве хочет дать.Кулики к нему леталиИз далеких, ближних мест;Но лишь корм один клевали –И не смотрят на невест.Цапли вяли, цапли сохли,И увы! скажу, вздохнув,На болоте передохли,Носик в перья завернув.
Наш приятель, Пушкин Лёв, Не лишен рассудка:И с шампанским жирный плов, И с груздями утка –Нам докажут лучше слов,Что он более здоров Силою желудка.Федор Глинка молодец. Псалмы сочиняет,Его хвалит бог отец Бог сын потакает.Дух святой, известный льстец,Говорит, что он певец… Болтает, болтает.
Князь Шаликов, газетчик наш печальный,Элегию семье своей читал,А казачок огарок свечки сальнойВ руках со трепетом держал.Вдруг мальчик наш заплакал, запищал.– Вот, вот с кого пример берите, дуры!Он дочерям в восторге закричал. –Откройся мне, о милый сын натуры,Ах! что слезой твой осребрило взор?А тот ему в ответ: мне хочется на двор.
Куплеты на день рождения княгини Зинаиды Волконской*
В ПОНЕДЕЛЬНИК 3-ГО ДЕКАБРЯ 1828 ГОДА, СОЧИНЕННЫЕ В МОСКВЕ: КН. П. А. ВЯЗЕМСКИМ, Е. А. БАРАТЫНСКИМ, С. П. ШЕВЫРЕВЫМ, Н. Ф. ПАВЛОВЫМ и И. В. КИРЕЕВСКИМ
Друзья! теперь виденья в моде,И я скажу про чудеса:Не раз явленьями в народеНам улыбнулись небеса.Они нам улыбались мило,Небесным гостем подаря:Когда же чудо это было?То было третье декабря.Вокруг эфирной колыбели,Где гость таинственный лежал,Невидимые хоры пели,Незримый дым благоухал.Зимой, весеннее светилоВзошло, безоблачно горя.Когда же чудо это было? –То было третье декабря.Оно зашло, и звезды палиО небес высоких – и светлоВенцом магическим венчалиМладенца милое чело.И их сияньем озарилоСудьбу младого бытия:Когда же чудо это было?То было третье декабря.Одна ей пламя голубоеВ очах пленительных зажгла:И вдохновение живоеЕй в душу звучную влила.В очах зажглось любви светило.В душе поэзии заря:Когда же чудо это было? –То было третье декабря.Звездой полуденной и знойнойСлетевшей с Тассовых небес,Даны ей звуки песни стройной,Дар гармонических чудес:Явленье это не входилоВ неверный план календаря:Но знаем мы, что это былоОно на третье декабря.Земли небесный поселенец,Росла пленительно она,И что пророчил в ней младенец,Свершила дивная жена.Не даром гениев кадилоВстречало утро бытия:И утром чудным утро былоСегодня, третье декабря.Мы, написавши эти строфы,Еще два слова скажем вам,Что если наши философыНе будут верить чудесам,То мы еще храним под спудомИм доказательство, друзья:Она нас подарила чудомСегодня, в третье декабря.Такая власть в ее владенье,Какая богу не дана:Нам сотворила воскресеньеИз понедельника онаИ в праздник будни обратилоВеселье, круг наш озаря:Да будет вечно так, как было,Днем чуда третье декабря!