Том 6. Живые лица, Гиппиус Зинаида Николаевна

Том 6. Живые лица

Гиппиус Зинаида Николаевна

Шрифт:

24 декабря

Женскость

Падающие, падающие линии… Женская душа бессознательна, Много ли нужно ей? Будьте же, как буду отныне я, К женщине тихо-внимательны, И ласковей, и нежней. Женская душа – пустынная, Знает ли, какая холодная, Знает ли, как груба? Утешайте же душу невинную, Обманите, что она свободная… Всё равно она будет раба.

Вечноженственное

Каким мне коснуться словом Белых одежд Ее? С каким озареньем новым Слить Ее бытие? О, ведомы мне земные Все твои имена: Сольвейг, Тереза, Мария… Все они – ты Одна. Молюсь и люблю… Но мало Любви, молитв к тебе. Твоим – твоей от начала Хочу пребыть в себе, Чтоб сердце тебе отвечало – Сердце – в себе самом. Чтоб Нежная узнавала Свой чистый образ в нем… И будут пути иные, Иной любви пора. Сольвейг, Тереза, Мария, Невеста-Мать-Сестра!

Неотступное

Я от дверей не отойду. Пусть длится Ночь, пусть злится ветер. Стучу, пока не упаду. Стучу, пока Ты не ответишь. Не отступлю, не отступлю, Стучу, зову Тебя без страха: Отдай мне ту, кого люблю, Восстанови ее из праха! Верни ее под отчий кров, Пускай виновна – отпусти ей! Твой очистительный покров Простри над грешною Россией! И мне, упрямому рабу, Увидеть дай ее, живую… Открой! Пока она в гробу, От двери Отчей не уйду я. Неугасим огонь души, Стучу – дрожат дверные петли, Зову Тебя – о, поспеши! Кричу к Тебе – о, не замедли!

Южные стихи

За что?

Качаются на луне Пальмовые перья. Жить хорошо ли мне, Как живу теперь я? Ниткой золотой светляки Пролетают, мигая. Как чаша, полна тоски Душа – до самого края. Морские дали – поля Бледно-серебряных лилий… Родная моя земля, За что тебя погубили?

Лягушка

Какая-то лягушка (всё равно!) Свистит под небом черно-влажным Заботливо, настойчиво, давно… А вдруг она – о самом важном? И вдруг, поняв ее язык, Я б изменился, всё бы изменилось, Я мир бы иначе постиг, И в мире бы мне новое открылось? Но я с досадой хлопаю окном: Всё это мара ночи южной С ее томительно-бессонным сном… Какая-то лягушка! Очень нужно!

Жара

Опять черна, знакома и чиста, Свой звездный купол ночь вскружила. Давно мне сердце эта пестрота Неотвратимостью своею утомила. И Млечный Путь – застывшая река, Где не текут и не мерцают струи… О, тени Божьих мыслей, – облака! Я вас любил… И как о вас тоскую!

Дождь

И всё прошло: пожары, зной, И всё прошло, – и всё другое: Сереет влажно полог низкий. О, милый дождь! Шурши, шурши, Родные лепеты мне близки, Как слезы тихие души.

Стихи о Луне

Пятно

Кривое, белое пятно Комочком смято-мутным Висит бесцельно и давно Над морем неуютным. Вздымая водные пласты, Колеблет море сваи. А солнце смотрит с высоты, Блистая и скучая. Но вот, в тот миг, когда оно Сердито в тучу село, Мне показалось, что пятно Чуть-чуть порозовело. Тревожит сердце кривизна, И розовые тени, И жду я втайне от пятна Волшебных превращений…

Стена

В полусверкании зеленом, Как в полужизни – полусне, Иду по крутоузким склонам, По бело-блещущей стене. И тело легкое послушно, Хранимо пристальной луной. И верен шаг полувоздушный Над осиянной пустотой. Земля, твои оковы сняты, Твои законы сменены. Как немо, вольно и крылато В высоком царствии луны! И вьется в полусмертной тени Мой острый путь – тропа любви. О мать, земля! моих видений Далеким зовом – не прерви! Ужель ты хочешь, чтоб опять я Рабом очнулся и в провал – В твои ревнивые объятья – Тяжелокаменно упал?

Быть может

Как этот странный мир меня тревожит! Чем дальше – тем всё меньше понимаю. Ответов нет. Один всегда: быть может. А самый честный и прямой: не знаю. Задумчивой тревоге нет ответа. Но почему же дни мои ее всё множат? Как родилась она? Откуда? Где-то – Не знаю где – ответы есть… быть может?

Ясность

В. А. Мамченко

Невинны нити всех событий, Но их не путай, не вяжи, И чистота, единость нити Всегда спасет тебя от лжи.

Прорезы

Здесь – только обещания и знаки: Игла в закатном золоте вина, Сияющий прорыв, прорез на мраке… Здесь только счастье – голубого сна. Но я земным обетам жадно внемлю. Текут мгновения, звено к звену. И я люблю мою родную Землю, Как мост, как путь в зазвездную страну. И этот вечер, весь под лунным жалом (Все вечера, все вечера – один!), Лишь алый знак, написанный кинжалом На терпком холоде зеленых льдин. И чем доверчивее, тем безгрешней Люблю мое высокое окно. Одну Нездешнюю люблю я в здешней, Люблю Ее… Она и ты – одно.

Как он

Георгию Адамовичу

Преодолеть без утешенья, Всё пережить и всё принять. И в сердце даже на забвенье Надежды тайной не питать, – Но быть, как этот купол синий, Как он, высокий и простой, Склоняться любящей пустыней Над нераскаянной землей.

Горное

Освещена последняя сосна. Под нею темный кряж пушится. Сейчас погаснет и она. День конченый – не повторится. День кончился. Что было в нем? Не знаю, пролетел, как птица. Он был обыкновенным днем. А все-таки – не повторится.

1-99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113-150

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 6. Живые лица

Гиппиус Зинаида Николаевна

Шрифт: