Чтение онлайн

Первые результаты появились уже через месяц. Новая доменная печь давала на четверть больше чугуна при том же расходе топлива. Усовершенствованный прокатный стан ускорил производство листового железа вдвое.

— Отлично, — сказал Шишкин, изучая отчеты. — Если так пойдет дальше, мы не только выполним военные заказы, но и получим дополнительную прибыль.

— Главное — не забывать о людях, — напомнил Антон. — Эффективность важна, но без человеческого фактора ничего не получится.

И действительно, отношение рабочих к работе изменилось. Улучшение питания, сокращение рабочего дня, более человечное отношение мастеров — все это дало результат. Люди работали с энтузиазмом, брака стало меньше, производительность выросла.

Но не все было гладко. Среди рабочих нашлись недовольные, которые считали, что уступки недостаточны. Среди мастеров тоже были сторонники жестких методов.

— Антон Кузьмич, — жаловался один из мастеров, — раньше работник боялся выговора, а теперь чуть что — жалуется управляющему. Дисциплина падает.

— А может, дело не в дисциплине, а в методах управления? — отвечал Антон. — Люди лучше работают, когда чувствуют уважение, а не только страх.

— Это все теории. А на практике нужна твердая рука.

— На практике нужны и твердая рука, и умная голова, и доброе сердце. Без одного из этого ничего не получится.

Постепенно Антон понял, что столкнулся с фундаментальной проблемой — отношениями между владельцами производства и работниками. Существующая система была основана на принуждении и страхе. Но развитие технологий требовало более образованных и мотивированных работников.

Он начал разрабатывать новую систему управления заводом. В ее основе лежали несколько принципов:

Во-первых, справедливая оплата труда. Зарплата должна была зависеть не только от времени работы, но и от результатов. Хорошие работники получали премии, лучшие — повышение.

Во-вторых, обучение и развитие. Антон создал заводскую школу, где рабочие могли изучать грамоту, счет, основы технических знаний. Образованный работник был более эффективным и более лояльным.

В-третьих, участие в управлении. От каждого цеха выбирались представители, которые могли доводить до руководства мнения и предложения рабочих.

— Это революционно, — сказал Федор Сопин, изучив план. — Такой системы нет нигде в мире.

— Поэтому и нужно создавать, — ответил Антон. — Старые методы управления не подходят для новых технологий.

— А Демидов согласится?

— Если увидит результаты — согласится. Прибыль — лучший аргумент.

Внедрение новой системы шло постепенно. Сначала в одном цехе, потом в другом. Антон лично следил за каждым нововведением, корректировал недостатки, совершенствовал методы.

Результаты не заставили себя ждать. Через полгода производительность завода выросла на пятьдесят процентов. Качество продукции улучшилось. Количество несчастных случаев сократилось. Текучесть кадров почти прекратилась.

— Невероятно, — говорил Шишкин, рассматривая статистику. — За двадцать лет управления заводом я такого не видел.

— А что говорят рабочие?

— Довольны. Многие просят перевести родственников на наш завод. Говорят, здесь лучше работать, чем где-либо еще.

— Значит, система работает.

Слухи о тагильском эксперименте быстро распространились по всему Уралу. Другие заводчики присылали своих людей изучать опыт. Некоторые пытались внедрить отдельные элементы новой системы.

Но были и противники. Многие помещики и заводчики считали, что улучшение условий для рабочих — опасный прецедент, который может привести к требованиям освобождения крепостных.

— Этот Глебов разлагает народ, — говорили они. — Крестьяне и рабочие должны знать свое место. А он их балует, поднимает выше положенного.

Эти разговоры дошли до Петербурга. Антон понимал, что его эксперимент привлек нежелательное внимание. Но остановиться уже было невозможно.

В это время пришло письмо от Ломоносова. Михаил Васильевич писал:

"Дорогой Антон Кузьмич! Слышал о ваших успехах на Урале. Рад, что дело идет хорошо. Но есть и тревожные новости. В Петербурге против вас интригуют. Говорят, что вы подрываете основы государственного порядка, распространяете вольнодумство среди простого народа.

Будьте осторожны. Времена сейчас сложные, война идет, люди нервные. Любое неосторожное действие может быть истолковано как измена.

Советую вам поскорее вернуться в столицу и лично объяснить свою позицию влиятельным людям."

Антон понимал, что Ломоносов прав. Но он не мог бросить начатое дело на полпути. Слишком многое зависело от успеха тагильского эксперимента.

Он решил пойти на компромисс. Оставив в Тагиле Федора Сопина продолжать работу, сам отправился в Петербург для объяснений с начальством.

Дорога заняла две недели. Антон использовал это время, чтобы подготовить отчет о проделанной работе. Он собрал все цифры, все факты, все доказательства эффективности новой системы.

В Петербурге его ждала неприятная новость. Против него было заведено дело в Тайной канцелярии по обвинению в "распространении вредных идей среди простого народа".

— Что это означает? — спросил он у Протасова.

— Означает, что вас подозревают в подготовке крестьянского восстания, — мрачно ответил секретарь Ломоносова. — Слишком много говорят о ваших "вольностях" на заводах.

— Но ведь я повышаю эффективность производства!

— Это одна сторона дела. А другая — что вы даете простым людям слишком много прав и свобод.

— И что теперь будет?

— Допрос. Возможно, ссылка в Сибирь. В лучшем случае — запрет на дальнейшую деятельность.

Антон понимал, что ситуация критическая. Нужно было действовать быстро и решительно.

Он обратился за помощью к графу Шувалову. Петр Иванович принял его, но был холоден.

— Антон Кузьмич, — сказал он, — вы поставили меня в сложное положение. С одной стороны, ваши достижения в военной области неоспоримы. С другой стороны, ваша деятельность на заводах вызывает вопросы.

— Какие вопросы, ваше сиятельство?

— А не слишком ли много свободы вы даете простому народу? Не подрываете ли вы основы существующего порядка?