Чтение онлайн

— Ваше сиятельство, я не подрываю порядок, а укрепляю его. Довольные работники — надежная опора государства.

— Может быть. А может, и наоборот. Дайте мужику палец — он всю руку откусит.

— Но результаты говорят сами за себя. Производительность выросла в полтора раза, качество улучшилось, прибыль увеличилась.

— Это хорошо. Но стабильность важнее прибыли.

Антон понял, что граф Шувалов сомневается в его методах. Нужны были более веские аргументы.

— Ваше сиятельство, — сказал он, — позвольте задать вопрос. Что важнее для войны — большое количество качественного оружия или сохранение привычных порядков?

— Конечно, оружие. Но...

— Никаких "но". Мои методы дают больше оружия лучшего качества. Это помогает армии побеждать. Разве это не главное?

Граф задумался. Антон видел, что его аргумент произвел впечатление.

— Хорошо, — сказал наконец Шувалов. — Я поговорю с нужными людьми. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Никаких экспериментов без согласования со мной. И никакой огласки ваших методов. Пусть это остается между нами.

— Согласен, ваше сиятельство.

Вмешательство графа Шувалова возымело действие. Дело в Тайной канцелярии было закрыто "за недостаточностью улик". Антону разрешили продолжать работу, но под строгим контролем.

— Вам повезло, — сказал Ломоносов при встрече. — Могло быть гораздо хуже.

— Понимаю. Но теперь я связан по рукам и ногам.

— Зато живы и можете работать. А это главное.

— А что с Тагилом?

— Продолжайте, но тише. И обязательно докладывайте о всех изменениях.

Антон вернулся в Тагил в конце зимы 1758 года. За время его отсутствия завод продолжал работать по новой системе. Федор Сопин справлялся с обязанностями, но накопилось много вопросов.

— Антон Кузьмич, — доложил он, — производство идет хорошо. Но есть проблемы с соседними заводами.

— Какие проблемы?

— К нам переходят лучшие работники. Другие заводчики недовольны. Жалуются Демидову, требуют прекратить "баловство".

— А что отвечает Никита Акинфиевич?

— Пока поддерживает. Прибыль его устраивает. Но давление растет.

Антон понимал, что его эксперимент нарушает равновесие в отрасли. Если один завод дает лучшие условия, работники стремятся туда перейти. Это создает проблемы для других предприятий.

Нужно было либо распространить новую систему на все заводы, либо как-то ограничить переход рабочих. Первое было невозможно из-за сопротивления заводчиков. Второе противоречило принципам справедливости.

— Федор, — сказал он Сопину, — нужно искать компромисс. Может быть, стоит помочь другим заводам внедрить хотя бы часть наших методов?

— А они согласятся?

— Если покажем выгоду — согласятся. Никто не хочет работать в убыток.

Антон разработал упрощенную версию своей системы управления. Она включала только самые важные элементы: справедливую оплату, базовое обучение работников, минимальные стандарты условий труда.

— Это не так эффективно, как полная система, — объяснял он Демидову, — но и не так радикально. Заводчики смогут внедрить эти изменения без кардинальной перестройки.

— А результат будет?

— Будет, но меньший. Производительность вырастет процентов на двадцать, не на пятьдесят.

— Все равно хорошо. А главное — успокоит конкурентов.

Демидов поддержал идею. Он организовал совещание уральских заводчиков, где Антон представил свои предложения.

Реакция была смешанной. Одни заводчики заинтересовались возможностью повысить прибыль. Другие опасались, что любые уступки рабочим приведут к новым требованиям.

— Господин Глебов, — сказал один из заводчиков, — ваши идеи, может, и хороши. Но что будет, если рабочие захотят еще больше свободы?

— Тогда придется давать, если это повысит эффективность, — честно ответил Антон.

— А если они захотят вообще освободиться от крепостной зависимости?

— Это уже вопрос государственной политики, а не заводского управления.

— Вот именно! А вы своими экспериментами этот вопрос и поднимаете.

Антон понимал опасения заводчиков, но не видел другого пути. Развитие технологий неизбежно требовало изменения социальных отношений.

В конце концов, несколько заводчиков согласились попробовать упрощенную систему. Остальные предпочли остаться при старых порядках.

Внедрение началось весной 1758 года. Антон лично консультировал каждый завод, помогал адаптировать систему к местным условиям.

Результаты были неодинаковыми. На одних заводах изменения прошли гладко и дали хороший эффект. На других возникли конфликты и сопротивление.

— Главная проблема, — объяснял Антон Федору Сопину, — в том, что многие управляющие не понимают сути изменений. Они думают, что достаточно немного улучшить питание и поднять зарплату.

— А этого мало?

— Мало. Нужно изменить отношение к людям. Видеть в рабочем не просто рабочие руки, а человека с умом, чувствами, потребностями.

— Это сложно для многих управляющих.

— Поэтому и нужно их обучать. Создавать школы для управленцев, как мы создали школу для рудознатцев.

Идея школы для управляющих заинтересовала Демидова.

— Антон Кузьмич, — сказал он, — если вы сможете научить управляющих работать по-новому, это принесет огромную пользу.

— Готов попробовать, Никита Акинфиевич. Но нужна поддержка других заводчиков.

— Поговорю с ними. Думаю, согласятся — всем нужны хорошие управляющие.

Школа для управляющих открылась в Екатеринбурге осенью 1758 года. Курс обучения длился три месяца и включал изучение технологии производства, основ экономики, психологии управления людьми.

— Запомните главное, — говорил Антон первым слушателям, — управление людьми — это искусство, а не ремесло. Нельзя управлять всеми одинаково. Каждый человек требует индивидуального подхода.

— А как найти этот подход? — спрашивали слушатели.

— Наблюдать, слушать, анализировать. Понимать, что движет человеком, чего он хочет, чего боится.

— А если человек ленивый или вредный?

— Тогда нужно понять, почему он такой. Может быть, ему не хватает мотивации. Может быть, у него проблемы, которые мешают работать. А может быть, он просто не подходит для данной работы.

Обучение шло успешно. Управляющие осваивали новые методы работы с людьми, учились планировать производство, рассчитывать экономическую эффективность.

Но самым важным было изменение их мышления. Многие впервые задумались о том, что рабочие — тоже люди со своими потребностями и правами.