Чтение онлайн

Старик закашлялся.

– Оно, конечно... Следовало бы, потому родительница. А вы, барышня, уговорите барина-то, чтобы он не сумлевался... Не убегу, дескать!

Таня покачала головой.

– Куда уж мне убегать теперь!.. Зачем!..

9. В ГОСТЯХ У "ТЕТЕНЬКИ"

В квартире "тетеньки"-Орлихи, несмотря на поздний час и отсутствие "гостей", еще не спали...

В зале за круглым преддиванным столом шла игра в носки. Играли трое: низенький приземистый парень с толстым придурковатым лицом, с торчащими кверху вихрами огненно-рыжих волос, одетый в потертый пиджак, очевидно с чужого плеча, и гарусную рубаху навыпуск из-под жилетки, украшенной ярко начищенной медной цепочкой. Звали его Тихоном, но все обитатели двора, а также и "племянницы" в минуты раздражения, забывали его имя и величали Тишку - "губошлепом". Здесь, в этой квартире, он исполнял роль официанта и, вместе с тем, "вышибалы".

Партнерами его по игре были две девицы: высокая, красиво сложенная полька с довольно свежим лицом, недавно попавшая в число орлихиных "племянниц", и юркая шатенка Соня, с бойко очерченным профилем бледного от обильно наложенной пудры, мальчишески задорного лица.

Среди постоянных клиентов Орлихи Соня носила кличку "сорванца". Прозвище это, как нельзя лучше соответствовало ее живому веселому характеру и гибкой грациозной фигуре, полной огня и движения.

– Ну, сдавай, Тиша... Опять тебя по носу шлепать будем!
– весело вскрикнула Соня, собирая старые засаленные карты.

– Вы, девки, никак мухлюете, - пробубнил угрюмо Тихон, сопя носом...

В этот вечер он проиграл подряд десять партий.

– Эко - выкхал, парень-то! Мухлюете! Новое дело!
– горячо запротестовала Соня.
– Сдавай, сдавай - нечего лясы точить.

– Да ладно, поспеешь на тот свет, там кабаков нет!
– спокойно отозвался Тихон, тасуя карты.

– Накося - вини козыри!

Игра продолжалась.

– О-хо-хо, что-то меня в сон клонит, - сладко позевнула Соня.

Тихон мельком взглянул в стенные часы.

– Третий в начале... И то бы спать пора. Сегодня гляди никого уже не будет!

– Двадцатого, гляди, к тебе Сонька, твой хахаль придет.

– Делов-то мне с ним! Золото, подумаешь, какое! Прошлый раз, просила, просила, насилу рубль на помаду выклянчила!
– пренебрежительно тряхнула головой Соня.

– Это тот - телеграфист?
– спросила Бронися (так звали вторую девушку).

– Да... Ну-ка, Тиша, клади свою даму козырную, нечего тебе ее прятать.

– И то верно, надо класть, - огорченно пробормотал Тихон, тупо уставившись в свои карты. Нос его уже зудился, предчувствуя неизбежный проигрыш. Девицы еле сдерживали смех, перемигивались между собой и ловким манером обставляли плохо соображающего игрока.

– Ну вас к черту! Не буду я больше играть!
– рассердился Тихон, проиграв в одиннадцатый раз и стоически приняв следующую порцию шлепков.

– Да и то, господа, надоело, - согласилась Бронися, - я лучше прилягу здесь на диване - подремлю!

– Убавь огня-то, Тихон. Что зря гореть лампе!
– распорядилась Соня, выходя из-за стола и поправляя прическу, - пойду и я подремлю немного... Ежели, кто застучится, так вы меня разбудите, девки.

Тихон вышел из залы, неистово зевая и почесывая спину...

Бронися осторожно, чтобы не измять прически, легла на диван и закрылась шалью.

– Беда, спать хочется, - вяло, полусонным голосом говорила она, - так и морит, так и морит...

Соня молча расхаживала по полутемному залу, мурлыкала что-то себе под нос, пристукивала каблучком модных ботинок - "венгерок".

– А ты бы покурила. Табак сон разгоняет!
– мимоходом бросила она подруге.

– Езус Мария! Чтобы я курила!
– с негодованием повернулась к ней полька.

– Погоди, дай срок - не сбей с ног, будешь и ты курить! Научишься, милая моя!
– насмешливо протянула Соня.
– Я бы вот рада покурить, да папирос нет. Стой, не спросить ли мне, на самом деле, у Катерины - у ней есть наверняка!

– Спит она, кажется. Не разбудишь теперь, - сонно отозвалась Бронися, натягивая шаль на голову.

Соня подошла к одной из дверей, выходящих в залу, и дернула ее за скобку. Дверь была заперта.

– Спишь, Катя?

– Нет, не сплю. Чего надо?
– раздался за дверью не особенно доброжелательный голос.

– Это - я, Соня. Отвори, Катя! Смерть курить хочется, а табак у меня весь вышел.

– Сейчас... Погоди, только туфли надену!

Дверь была отперта и Соня проскользнула в комнату. Катя, полураздетая, с распущенными волосами, заспанная, с недовольным выражением лица, сидела на кровати и раскуривала папиро-ску. Несмотря на беспорядок, царивший в комнате, можно было сразу определить, что здесь живет особа, пользующаяся вниманием хозяйки и гостей. По размерам Катина комната была гораздо больше, чем комнаты остальных девиц: кроме большой кровати, скрывающейся под розовым по-логом и туалетного столика, сплошь засыпанного безделушками и фотографическими карточками, здесь стоял крупный стол и два мягких кресла, на которых валялись теперь небрежно брошенные корсет и юбки... Стены комнаты оклеены розовыми обоями, испещрены веерами, открытками, фотографиями. С потолка спускался небольшой розовый фонарик.

– Долго же я спала, однако!
– заметила Катя, вынимая из изящного, отделанного плюшем чехла, висящего над изголовьем кровати, свои золотые часики.
– Что, был кто-нибудь из гостей?
– спросила она, вновь укладываясь в постель и пряча свои обнаженные ноги под теплое пушис-тое одеяло.

– Ни души!
– мотнула головой Соня, с наслаждением затягиваясь папироской.
– Словом сказать - без почина мы сегодня!

– Время глухое...
– равнодушно зевнула Катя, закладывая руки за голову.

– Ну, спасибо, Катечка, пойду теперь спать - накурилась всласть.

– Возьми с собой на ночь несколько штук. Захочешь ведь курить, а у меня набитых много... Да убавь, пожалуйста, Соня, огня в лампе.

Проводив Соню, Катя поленилась встать, запереть, за ней дверь. Она молча неподвижно лежала, устремив широко раскрытые глаза в полумрак комнаты и думала, без конца думала... Невеселые были эти одинокие ночные думы.

Вот уж третий месяц, как ее дружок, Александр не идет к ней. Неизвестно даже, где он и что с ним. Точно в воду канул! Грустные размышления Кати были прерваны отдаленным стуком в наружную дверь квартиры.

Послышался из прихожей сонный голос Тишки:

– Гости приехали.

Катя приподнялась на локте, сбросила одеяло и громко крикнула:

– Гости, говоришь, Тихон. Смотри, не запусти кого незнакомого!

Она встала с постели и прибавила огня в лампе. В квартире "тетеньки" поднялась суматоха... Захлопали двери... Раздались громкие чьи-то мужские голоса. Гостей, очевидно, было не один и не двое... Катя заперла дверь своей комнаты и начала приводить в порядок туалет. Кажется, Кочерова голос, прислушалась она к шуму, доносившемуся из прихожей.
– Давно не бывал, парень!

– Катя! Твой гость приехал-иван Семенович! С ним еще двое... Пьяные!

– Скажи, что я сейчас выйду, - оденусь только, - ответила Катя, торопливо делая прическу.

Ночные гуляки приехали в двух экипажах на собственных лошадях. Они долго возились во дворе, отворяя ворота и заводя лошадей. Тишка, без шапки в пимных калошах на босую ногу, метался как угорелый: суетливо, искал ключ от калитки, которая на ночь запиралась на цепь, бросался поправлять лампы мимоходом покрикивая на девиц, одним словом - проявил массу энергии и очень мало... сообразительности. Сама Орлиха, услышав, что приехал Кочеров с целой компанией, предчувствуя в этой публике выгодных для себя посетителей, вышла также в прихо-жую.