Торквемада
Шрифт:
Процессия и хоругвь исчезают в больших воротах, противоположных тем, из которых появились.
Маркиз
(тихо, королю)
Король церковников без меры возвышает! Кто Торквемада? Чьи присвоил он права? Ведь незаконного собора он глава! Он с папой говорил и с буллой возвратился; Ну, и достаточно — лик короля затмился, Погас и почернел, а узурпатор-поп В наикратчайший срок вознес ничтожный лоб До уровня голов, увенчанных короной. Король, думая о другом, видимо не обращает внимания на слова маркиза
(тихо, Гучо)
Король не слушает. Гучо
(тихо, маркизу)
Молчит он, отвлеченный Другими мыслями. Король поднимает голову, окидывает взглядом всех, кто находится в глубине галереи, и делает знак маркизу, чтобы тот подошел к нему. Он выводит его на авансцену, так, чтобы никто не мог услышать, что они говорят. Гучо наблюдает за ними.
Король
(маркизу)
Я, к счастью своему, Всегда твоим речам внимал. И потому Хочу с тобою вновь сомненьем поделиться: Событье важное должно сейчас свершиться… Тем лучше, чем скорей оно произойдет! Король замечает Гучо, который скрывался за железным стулом, и жестом прогоняет его. Гучо удаляется.
Гучо
(глядя на короля и маркиза, в сторону)
Что будет? Юный тигр и престарелый кот! ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Король, маркиз одни на авансцене. Остальные в глубине, куда не доходят голоса говорящих.
Король
Скажи, как поступить. Ведь я в тебе уверен! Маркиз
(в сторону)
А я уверен в том, что выполнить намерен Он все внушения мои наоборот! Король
Благополучно ли политика идет? Что наиболее устойчивое ныне В Европе видишь ты? Маркиз
О, лишь одной плотине И выстоять! Король, плотина эта — вы. Ведь только вы один не гнете головы Пред мощью Франции. Но все же для удара Есть уязвимый пункт, а именно — Наварра. Но примечательно, что, видя зорче нас, Со старым корольком, с д'Ортезом, вы тотчас Управились, отняв инфанта молодого,— И равновесие восстановилось снова. В вас — сила, право — в нем! Могучий вы колосс, Опоры точка — он! И разрешен вопрос! Инфант у вас в когтях, как у орла орленок. Он лишь и нужен вам! Расчет ваш очень тонок: Он жив — и Франция молчит, ущемлена! Король
Как? Нужен только он? Маркиз
Конечно, и она, Инфанта юная. Король
Я мысль твою проверю… Инфант необходим? Маркиз
Конечно! Король
Ну, так двери Сейчас раскроются, чтоб Санчо мертвым пал. Маркиз стоит, окаменев от ужаса.
Мне Роза нравится. Никто не сочетал Столь гордого чела со скромными устами И с нежностью речей — очей такое пламя. Чарует этот взор, как будто неземной. А ножки! Умещу я их в руке одной. А если задрожит, еще прекрасней станет… Да что там говорить? Меня инфанта манит, И Санчо — лишний.Маркиз
Да. Король
Но должен я, король, Отдать политике решающую роль. Итак, к какому же прийти мне заключенью? Не мимолетное ли это увлеченье? Покуда рос огонь, я долго размышлял, И вот, борясь с собой, я так себе сказал: Черт! Хороша она, но пусть их брак свершится! Наварра мне нужна! Без этого границы Не будет у меня. Смирись, моя любовь! Но что за грация! Взор чудных глаз каков! А кожа какова! Но хватит этих бредней! Король, неужто плод борьбы десятилетней За юбочку отдать ты хочешь в миг один? На север посмотри: французский властелин Смеется над тобой. Нет! Женим их, бог с ними! Дюранса и Адур[31] окажутся моими! Пусть люди про меня повсюду говорят, Что я воистину великий дипломат! Пускай! Но нет, но нет! В объятия другого Она должна попасть! Я обезумел снова. Долой соперника! Беру ее! Моя! Иль скипетр — мой тиран, и лишь невольник я, И сердце растерзать я должен в исступленье? А где-нибудь вдали, на Рейне, Тибре, Сене, Шпионы-короли лишь этого и ждут: Мол, честолюбием объемся все ж я тут! Дам сердцу я реванш! О, быть владыкой тяжко! Мне дона Санчо жаль, но он умрет, бедняжка, Вот здесь, у очага родного своего. Страдать я не хочу. Мне жизнь не для того Дана. Моя ль вина, что девушка сумела Меня очаровать? Маркиз
Нет! Король
Что мне Изабелла? Хочу другой жены. А эта мне претит! Ведь вправе я любить! Маркиз
(в сторону)
О, львиный аппетит! Король
Послушай! Я люблю и, значит, ненавижу! Все вижу… монастырь, лужайку эту вижу… Их детство… беготню, игру среди кустов… О, как ревную я! Убить его готов! И сердце яростью нарочно опьяняю, И с ликованием в груди я ощущаю Удары темные! Хочу, чтоб довелось От гнева задрожать мне до корней волос. Как это хорошо — расправиться с врагами, Стереть их в порошок и растоптать ногами! Я — бездна! Пусть же в ней потонет алькион![32] Я поглощу его! Я зол! Я возбужден. Безумец — кто со мной осмелится бороться! Прочь! Санчо умереть за это и придется! За что я мщу ему? За то, что он любим! За то, что он красив! Я темен, нелюдим, Противодействовать люблю и бушевать я, Убийцы мне друзья, и Каины мне братья. Да! Принимаю я холодный, сонный вид, Но воля страшная внутри меня кипит, Как будто бы вулкан, сокрытый под снегами. Всегда внутри себя я ощущаю пламя. Рычу, когда меня стараются смягчить. Я бога сокрушу! Но как же с принцем быть? Два только способа и есть для устраненья… Маркиз
(в сторону)
Два? Король
Да! Один из них — тягучий: заточенье; Другой — стремительный и точный: умертвить. Ведь все ж монастыря с могилой не сравнить. Он глух, не больше, а она — глухонемая! Захлопнется она, сознанье отнимая. Тем хороша она, что в ней забвенье мук. А что монашество? Ужасный этот круг Буссолью мерзостной указан. В самом деле, Раб черных папертей, состарится он в келье, И изморщинятся прекрасные черты… Гораздо лучше смерть. Как полагаешь ты? Маркиз
Да. Король
Что я слышу? Маркиз
Смерть. Вы правильно сказали. Уж лучше умертвить. Король
(в сторону)
Так что ж мне нашептали, Что принц его дитя? Неверно это! Маркиз
Сам Я мыслю точно так! Поделиться с друзьями: