Чтение онлайн

Наверное, он решил помириться, — опять же вру я. — Зовет посидеть сегодня в пиццерии «У Антонио»…

Ясно. И ты пойдешь?

Если ты меня отпустишь… — игриво поигрываю бровями, и от собственной лжи у меня даже скулы сводит. Зачем я ей лгу? Знаю, насколько это отвратительно, но все равно бесстыдно отдаюсь приятным ощущениям от пальцев Вероники, продолжающей рисовать узоры на моей коже. Только теперь она еще и целует меня… Я целую ее в ответ, а сам только и думаю о том, что если расскажу ей о Мелиссе — придется рассказать и обо всем остальном, а как сделать это, если ты и сам толком не знаешь, что это ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ вообще означает?

Конечно, иди, — выдыхает она мне в самые губы, — мальчикам тоже нужно общаться тет-а-тет. Я понимаю!

Потом мы долго и упоительно целуемся, и аппетитные ароматы с кухни завиваются вокруг нас причудливыми узорами из розмарина и шафрана, укутывая нас в восхитительный кокон кулинарного чуда..

Боже, — облегченно выдыхает Мелисса, когда я появляюсь на пороге их дома, — я думала, ты уже не появишься!

В чем дело? — осведомляюсь я обеспокоенно и тут же замечаю на Мелиссе едва прикрывающий пупок серебристый топ на тонких бретельках и черные джинсы в обтяжку, которые, как говорится, не оставляют никакого шанса воображению. Ее черные волосы забраны в высокий хвост, а голубые глаза подведены еще более черной подводкой, чем обычно. Для четырнадцатилетней девчонки выглядит она сногсшибательно!

Она замечает этот мой оценивающий взгляд, и складывает руки на груди, готовясь обороняться. К моей чести будет сказано, никаких пошлых мыслей на мой счет у нее не возникает…

Меня пригласили на вечеринку, — берет она быка за рога. — Не мог бы ты посидеть с Ёнасом сегодня? Пожалуйста, — и заметив, должно быть, мгновенное изменение моего настроения, взмаливается: — Это очень важно для меня. Не будь полным придурком… Соглашайся.

Так ты ради этого меня позвала? — наконец говорю я. — На вечеринку собралась?

Это звучит как укор, и девочка вскидывается, словно норовистая лошадь, и ее пушистый хвостик скачет из стороны в сторону в такт каждому слову, когда она гневно выпаливает:

Да, собралась и, да, пойду, даже если ты не согласишься посидеть с братом… Думаешь, если моя мама в коме, так мне теперь тоже надо лечь и умереть, так что ли?

К ее чести, она тут же понимает, что говорит неправильные вещи и сникает:

Я бы не пошла… но у меня свидание, понимаешь? Я так долго этого ждала. Мама бы сейчас порадовалась за меня…

Я не твоя мама…

А то я не заметила! — огрызается девочка. — Ты как чертов надсмотрщик… Ничего не понимаешь.

Так мне уйти? Может, найдешь кого-нибудь более понимающего…

Мелисса недовольно стонет и закатывает глаза, пытаясь сдержать свой норовистый нрав.

Ну почему ты не можешь быть проще? — вопиет она риторически. Потом подходит и заглядывает мне прямо в глаза: — Слушай, посиди с братом, я быстро вернусь, обещаю. Это ведь Юлиан… я сто лет по нему сохну, а тут он обратил на меня внимание… Мама говорила, что однажды так и случится, но я не верила… Ну не могу я упустить такой шанс! — потом всплескивает руками: — Может же и в моей жизни быть хоть что-то хорошее… Пожалуйста.

Контраст между этими умоляющими глазами и самой боевой раскраской Мелиссы так силен, что я невольно улыбаюсь.

Не уверен, что тебе уже можно посещать вечеринки, — говорю я своей просительнице. — Твоя мама была бы против.

Моя мама порадовалась бы за меня…

… и не позволила бы идти в таком виде! — добавляю я нравоучительно.

Мелисса почти рычит, когда ее злющие глаза просверливают во мне две огромнейшие дыры, а губы произносят:

Так ты посидишь с Ёнасом или… вали отсюда нахрен!

Парни не любят грубиянок, — спокойно заявляю я. — Подумай об этом.

О, непременно так и сделаю! Завтра… или, может… никогда, умник ты хренов.

Качаю головой, как бы констатируя тот факт, что некоторых только могила исправит, а потом спрашиваю:

Где твой отец?

На работе.

Уже? Он знает, куда ты собралась?

Стала бы я говорить ему об этом, — ерничает девчонка. — Велика честь.

Слушай, может лучше останешься дома, — делаю последнюю попытку — чувствую себя обязанным позаботиться об этой мятежной душе, позаботиться ради нее самой и ради ее матери, которая сама сейчас не может этого сделать. — Я закажу пиццу и мы что-нибудь посмотрим…

Она бросает на меня да-ты-совсем-ничего-не-понимаешь-взгляд и припечатывает:

У меня на сегодня уже назначено свидание и при этом явно не с тобой.

Ты меня прямо в самое сердце ранила! — усмехаюсь я, прижимая руку к груди. — Ладно, иди, — добавляю я быстро. — Когда планируешь вернуться?

Юлиан привезет меня около двенадцати.

И без глупостей?

О чем ты? — тянет она обиженно. — Я же не идиотка какая-нибудь. У нас первое свидание, не парься…

Смотрю как Мелисса натягивает обувь и кидает в рюкзак упаковку салфеток и расческу, а потом говорю:

Ты не против, если мы с Ёнасом немного прогуляемся? Дашь ключ от дома?

Мелисса смотрит на меня прищурившись, а потом расплывается в довольной улыбке:

— Если только обещаешь не делать глупостей, — поминает она мои собственные слова и протягивает ключ от входной двери. — Ёнас, — зовет она брата — тот смотрит мультфильмы по телевизору. — Дядя Марк присмотрит за тобой сегодня, хорошо? Ты ведь не против провести с ним время… Будет весело. — Она подмигивает мне, как бы вовлекая в некий общий для нас троих заговор.

Жду тебя не позже полуночи, — предупреждаю я ее.

А если я буду не одна? — подзадоривает меня Мелисса.

Тогда об этом узнает твой отец!

Мелисса презрительно хмыкает и награждает меня презрительным взглядом.

Только не уходите слишком далеко…

А ты дай мне адрес вечеринки… на всякий случай.

Да, мамочка! — насмешничает Мелисса и пишет мне адрес на клочке старого конверта. Потом чмокает брата в щеку и уже на пороге быстро произносит: