Трагедия господина Морна. Пьесы. Лекции о драме
Шрифт:
Муж.
Сейчас мы вам вина дадим. (К дочке.)
Джульетта, сбегай в погреб, — живо!Прохожий.
(озирается)
Ах, как у вас приятно…Муж.
Вы садитесь, — сюда… Прохожий.
Свет… Чистота… Резной баул в углу, часы стенные с васильками на циферблате… Жена.
Вы не вымокли? Прохожий.
Нисколько! Успел под крышу заскочить… Вот ливень так ливень! Вас я не стесняю? Можно здесь переждать? Как только перестанет… Муж.
Мы рады, рады… Жена.
Вы из наших мест? Прохожий.
Нет — странник я… Недавно лишь вернулся на родину. Живу у брата, в замке де Мэриваль… Недалеко отсюда… Муж.
А, знаем, знаем… (К дочке, вошедшей с вином.)
Ставь сюда, Джульетта. Так. Пейте, сударь. Солнце, — не вино!Прохожий.
(чокается)
За ваше… Эх, душистое какое! И дочь у вас — хорошая… Джульетта, душа, где твой Ромео?Жена.
(смеется)
Что такое — «Ромео»?Прохожий.
Так… Она сама узнает когда-нибудь… Джульетта.
Вы дедушку видали? Прохожий.
Нет, не видал. Джульетта.
Он — добрый… Муж.
(к жене)
Где он, кстати?Жена.
Спит у себя — и чмокает во сне, как малое дитя… Прохожий.
Он очень стар — ваш дедушка? Муж.
Лет семьдесят, пожалуй… Не знаем мы… Жена.
Ведь он нам не родня: мы дедушкой его прозвали сами. Джульетта.
Он — ласковый… Прохожий.
Но кто же он? Муж.
Да то-то оно и есть, что мы не знаем… Как-то, минувшею весною, появился в деревне старец, — видно, издалека. Он имени не помнил своего, на все вопросы робко улыбался… Его сюда Джульетта привела. Мы накормили, напоили старца: он ворковал, облизывался, жмурясь, мне руку мял с блаженною ужимкой, — а толку никакого: видно, разум в нем облысел… Его мы у себя оставили, — Джульетта упросила… И то сказать: он неженка, сластена… Недешево обходится он нам. Жена.
Не надо, муж, — он — старенький… Муж.
Да что же, — я ничего… так, — к слову… Пейте, сударь! Прохожий.
Спасибо, пью; спасибо… Впрочем, скоро домой пора… Вот дождь… Земля-то ваша задышит! Муж.
Слава Богу! Только это одна игра — не дождь. Глядите, солнце уж сквозь него проблескивает… эх!.. Прохожий.
Дым золотой… Как славно! Муж.
Вот вы, сударь, любуетесь — а нам-то каково? Ведь мы — земля. Все думы наши — думы самой земли… Мы чувствуем, не глядя, как набухает семя в борозде, как тяжелеет плод… Когда от зноя земля горит и трескается, — так же у нас ладони трескаются, сударь! А дождь пойдет — мы слушаем тревожно — и молим про себя: «Шум, свежий шум, не перейди в постукиванье града!..» И если этот прыгающий стук об наши подоконники раздастся, — тогда, тогда мы затыкаем уши, лицо в подушки прячем, — словно трусы при перестрелке дальней! Да — немало у нас тревог… Недавно вот, — на груше червь завелся — большущий, в бородавках, зеленый черт! А то — холодной сыпью тля облепит молоденькую ветвь… Вот и крутись! Прохожий.
Зато какая гордость для вас, какая радость, — получать румяное, душистое спасибо деревьев ваших! Жена.
Дедушка — вот тоже — прилежно ждет каких-то откровений, прикладывая ухо то к коре, то к лепестку… Мне кажется, — он верит, что души мертвых в лилиях, в черешнях потом живут. Прохожий.
Не прочь я был бы с ним потолковать… люблю я этих нежных юродивых… Жена.
Как погляжу на вас — мне ваших лет не высчитать. Как будто не молоды, а вместе с тем… не знаю… Прохожий.
А ну прикиньте, угадайте. Муж.
Мирно вы прожили, должно быть. Ни морщинки на вашем лбу… Поделиться с друзьями: