Чтение онлайн

Я шею скручу ей! Вы не смеете меня учить! Скручу. Иль, может быть, и вам она мила? Ты нас не понял, Тременс, хотели мы предупредить… Король — соломенное пугало. Довольно! Отстаньте, траурные трусы! Ганус, ну что же, ты… обдумал? Тременс, право, не мучь меня… сам знаешь. Мне молитву, мне только бы молитву… Уходи, и живо! Долго я терпел тебя… Всему есть мера… Помоги, Клиян, он дверь открыть не может, теребит… Позвольте, вот — к себе… …Но, может быть, она меня зовет! А!

(Бросается к столу.)

Стойте… Тише… Спасайся, Тременс, он… Пусти! Ты только меня не трогай, понимаешь — трогать не надо… Где корзина? Отойдите. Корзину!.. Сумасшедший… Вот… клочки… в ладонях… серебро… о, этот почерк стремительный!

(Читает.)

Вот… вот… «Мой веер… выслать… Замучил он»… Кто он? Кто он? Клочки все спутаны… «Прости меня»… Не то. Опять не то… Какой-то адрес… странно… на юге… Не позвать ли стражу? Тременс!.. Послушай… Тременс! Я, должно быть, вижу не так, как все… Взгляни-ка… После слов «и я несчастна»… Это имя… Видишь? Вот это имя… Разбираешь? «Марк со мною» — нет, не Марк… «Морн», что ли? Морн… Знакомый звук… А, вспомнил! Вот так славно! Вот так судьба! Так этот шелопай тебя надул? Куда? Постой… Морн жив, Бог умер. Вот и все. Иду я Морна убить. Постой… Нет, нет, не вырывайся… Мне надоело… слышишь? Я тебе о безднах говорил, об исполинах — а ты… как смеешь ты сюда вносить дух маскарада, лепет жизни, писк мышиной страсти? Стой… Мне надоело, что ставишь ты свое… томленье — сердце, червонный туз, стрелой пробитый, — выше моих, моих грохочущих миров! Довольно жить тебе в томленье этом! Ревную я! Нет, подними лицо! Гляди, гляди в глаза мне, как в могилу. Так, значит, хочешь пособить судьбе? Не вырывайся! Слушай-ка, ты помнишь один веселый вечерок? Восьмерку треф? Так узнай, что я — проклятый Тременс — твою судьбу…

(в дверях)

Отец, оставь его! …твою судьбу… жалею. Уходи. Эй, кто-нибудь! Он ослабел — под локти! Прочь, воронье! Труп Морна — мой!

(Уходит.)

Ты двери закрой за ним, Клиян. Плотнее. Дует.

(тихо)

Я говорил, что есть любовник… Тише, мне что-то страшно… Как нахмурен Тременс. Несчастный Ганус… Он счастливей нас…

(громко)

Вождь! Я осмелюсь повторить. Народ на площади собрался. Ждет тебя. Сам знаю… Эй, за мной, бараны! Что вы притихли так? Живей! Я речь такую произнесу, что завтра от столицы останется лишь пепел. Нет, Клиян, ты с нами не пойдешь: кадык твой слишком открыто на веревку намекает.

Тременс и мятежники уходят. На сцене Клиян и Элла.

Ты слышала? Отец твой славно шутит. Люблю. Смешно.

(Пауза.)

Ты, Элла, в белой шляпе, куда-нибудь уходишь? Никуда. Раздумала… Жена моя прекрасна. Не успеваю говорить тебе, как ты прекрасна. Только иногда в моих стихах… Я их не понимаю.

За сценой крики.

Чу! Гул толпы… Приветственный раскат!

Занавес

Гостиная в южной вилле. Стеклянная дверь на террасу, в причудливый сад. Посредине сцены накрытый стол с тремя приборами. Ненастное весеннее утро. Мидия стоит спиной, смотрит в окно. Где-то слуга бьет в гонг. Звуки затихли. Мидия все неподвижна. Входит слева Эдмин с газетами.

Опять нет солнца… Как вы спали? Навзничь, и на боку, и даже в положеньи зародыша… Мы кофе пьем в гостиной? Да, как видите. В столовой мрачно. Вести еще страшнее прежних… Не газеты, а саваны, пропитанные смертью, могильной сыростью…