Чтение онлайн

– Готово!
– Карла торжествующе продемонстрировала мне шесть симпатичных шайбочек с начинкой.

– Отлично, - похвалила я её, - теперь смотри. Берем каждую и прокатываем боками, где начинка, по нарезанному укропу. Всё, вот теперь точно готово.

Карла собрала свои вещи, а я упаковала булочки для доктора.

– Передавай привет, - напутствовала я её.
– До встречи!

А сама пошла посмотреть, что успел сделать за сегодня Жайме.

Я помешивала в большой глубокой кастрюле мидии в сливочно-чесночном соусе. Сегодня компания у меня в гостях была небольшая - Карла, Паблиньо и Рауль. Они ловили носами умопомрачительные запахи, одобрительно их комментируя и параллельно обсуждая предстоящее открытие “Бойкой щучки” в следующую субботу.

А в эту нам предстояло тащиться на танцы с Алехандро. Карла старалась не трещать об этом при мне, потому что я неизменно начинала хмуриться, испытывая досаду и непонятный страх. Когда я попыталась описать ей свои чувства, она уверенно заявила:

– Ты боишься влюбиться в него, вот и всё. Тем более вы в детстве хороводились.

В этот момент у меня в руках была рыбина - здоровенный налим, и Карла рисковала получить мокрым хвостом по носу: так меня возмутили её инсинуации.

– Даже думать так не смей, иначе я махом всё отменю, и дуй с ним сама, куда захочешь, - пригрозила я.

– Молчу, молчу, - прикрыла рот ладошками Карла, не скрывая, впрочем, многозначительно смешливого взгляда.

С момента этого разговора она не заикалась о предстоящей поездке, а я всё равно думала только об этом. Хотя и без того забот хватало.

– Габи, я сейчас захлебнусь, честное слово, - Рауль изобразил голодный обморок, а Паблиньо горячо закивал головой.

– Готово, - ответила я и вытащила из чугунка пучок укропа, который отдал свой аромат и был уже не нужен. Мидии с моего пирса были восхитительны, раскрывались при готовке почти все, за исключением одной-двух.

Я переложила раковины в большую миску и полила щедро соусом, оставшимся на дне котла.

Некоторое время было слышно только самозабвенное чавканье и звуки “ммм-мммм”, миска быстро пустела. Сама я лишь попробовала, насколько удался соус. Он был идеален: чеснок, домашние сливки, поджаренная мука, масло и сухие травки с огорода матери Карлы превратились в гладкую ароматную кремовую субстанцию.

– Просто божественно, - Карла облизала губы и кончики пальцев, - невозможно оторваться!

– Хочу на открытие сделать одно главное большое блюдо и еще несколько закусок. Пирожки, кусочки рыбного филе в кляре, фокаччу, конечно. Что ещё?

– Габи, мы с ребятами можем наловить тебе креветок, нужно?
– Рауль сидел довольный, перед ним высилась гора пустых раковин.

Я захлопала в ладоши.

– То что надо, здорово! А вам не трудно это будет? Я и так напрягла всех, кого только можно.

Парень довольно и несколько хвастливо улыбнулся:

– Да мы за полчаса тебе мешок нагребем, - и хлопнул Паблиньо по спине.
– Давай с нами. Хоть научим тебя трал в руках держать.

Пабло покраснел и сгорбился над тарелкой.

– Не задирай его, Рауль, - бросила Карла.
– Тебе бы знать столько, сколько Паблиньо! Он умница, а ты только удочками вечно со всеми меришься.

Тут уже покраснел Рауль, а я, не выдержав, рассмеялась. Пабло благодарно взглянул на Карлу.

– У тебя всё готово, Габи?
– обратился он ко мне, явно специально меняя тему.

– Только продукты закупить. Уго сказал, приедет, чтобы не тащить. Это нужно сделать накануне. А так, в принципе, всё готово.

– Значит, ты можешь отдохнуть и расслабиться, как следует, - с намёком сказала Карла. Снова она со своими танцульками. Если бы не молодой Гонсалес, я бы, может, и с удовольствием.

На танцах я была, конечно. Несколько раз, когда их устраивали в интернате. Там я слушала музыку, сидя где-нибудь в уголочке, наблюдая за теми, кто уверенно топтался в центре зала.

И вообще, я пообещала себе, что стану ценить всё, что преподносит эта жизнь, и за всё буду благодарна. Так что отставить кукситься: на танцы, так на танцы!

– А ты уже решила, что наденешь в субботу?
– повернулась я к Карле. Та не поверила своим ушам, округлила глаза, а потом просияла, подскочила.

– Мне мать взялась шить платье еще месяца два назад, а тут я на неё насела, и она обещала, что закончит его. С черными и красными ромбами, а на груди кокетка из черных кружев. Я за отрез и выкройку отдала две зарплаты, еще и заняла часть у брата: не хватало на бархатные ленточки. Там такие буфы на рукавах…

Карла еще долго рассказывала про свой потрясающий наряд. Я с удовольствием слушала её щебетание, ни о чем не думая. Просто отдыхая от любых мыслей. Пабло и Рауль вполголоса обсуждали поход за креветками: танцы и платья их не интересовали. Рауль и правда, видимо, решил научить Паблиньо рыбачить.

– Габи, а ты в чем поедешь? Не помню у тебя ничего подходящего, - Карла нахмурилась и принялась мысленно перебирать мой скромный гардероб.

– Дорогая, когда рядом будет такая жар-птица, как ты - без разницы, что я надену, - рассмеялась я.
– Там есть белое с шитьём. По-моему, нарядное. Оно подойдёт.

– Ну хорошо, - быстро успокоилась моя подруга, - надо идти домой, у меня вечерняя смена.

Парни тоже поднялись, разговаривая о сачках и приманках. Назавтра я решила сделать себе выходной от рынка и просто побыть дома: порыбачить, позагорать и искупаться. Может, перетащить в кладовую-трюм сосуды с оливками и вялеными томатами. Побыть там одной и попредставлять, как же это будет в первый раз.

Встав еще до рассвета, умылась и сразу пошла на пирс порыбачить. Хорошо было посидеть вот так, с удочкой, никуда не торопясь, ожидая поклёвки и встречая новый день.

Когда солнце окрасило упругую гладь воды в розовато-золотистый цвет и она стала теплой на вид, я оставила удочки и, скинув платье, нырнула с пирса. Кстати, нырнула совершенно машинально - раньше даже не думала, что умею.

Плавала, не торопясь, медленно, не думая о том, сколько времени, чувствуя себя птицей, парящей в небе. Свободной и вольной. И никаких не было Гонсалесов, никаких долгов.

Когда почувствовала, что солнце начинает припекать, а я проголодалась, выбралась на берег и пошла в дом. Однако, там оставаться не хотелось. Поэтому, сделав бутерброд с рыбой и помидором, решила посидеть там, на старой скамейке в конце рощицы.