Чтение онлайн

“Нелли – это же госпожа Виргинская”, - подумала Женя, только сейчас сообразившая это. А потом она ощупала письмо, спрятанное в кармане, и прикинула шансы незаметно вырваться из дома в издательство…

– Мама, позволь, я оденусь прилично, - сказала она.

– Ну разумеется, позволяю. В кои-то веки, - сказала Серафима Афанасьевна, улыбаясь легкой снисходительной улыбкой.

Женя убежала наверх.

У нее было совсем немного времени, чтобы подыскать себе подходящий наряд. А потом она вдруг подумала, что, быть может, ей пришел отказ и нет нужды никуда срываться… О господи…

Женя разорвала конверт.

“Mademoiselle Прозорова!

Наше издательство ознакомилось с Вашей повестью и приглашает Вас прибыть к нам для обсуждения возможности дальнейшего сотрудничества.

Редактор В.И. Морозов”.

– И здесь не мог не распустить хвост, - проворчала Женя.

И тут ей стал ясен смысл письма. Девушка восторженно засмеялась, прижимая листок к груди. Возможность дальнейшего сотрудничества! Господи, да это же значит, что ее издадут! Она победила!

Женя поцеловала письмо Василия, потом аккуратно свернула его – и убрала в сумочку. Как те, непристойные. И тоже “на всякий случай”.

Через пятнадцать минут она спустилась вниз – с высокой прической, которую сделала пышнее с помощью накладных буклей, в темном шелковом платье, похожем на те, что раньше надевала Саша. Носить такие было еще холодно. Но ничего.

Она должна выглядеть хоть мало-мальски “прилично”. Если уж бог не дал того, что только в женщинах и ценится – наружности и способности к любви…

– До свидания, мама, - крикнула Женя из прихожей, уже застегивая теплый бурнус*. Саша была одета и ждала ее. К счастью, никто больше не заметил, во что нарядилась Женя в этот февральский день.

– До свидания, Евгения, - отозвалась госпожа Прозорова.

Подруги вышли.

– Что, тебе из издательства написали? – спросила Саша, как только дверь за ними закрылась. Женя кивнула, не в силах сдержать торжествующую улыбку, хотя и чувствовала себя виноватой за свой неуместный восторг.

– Написали, Сашенька! Я так рада!

– И я рада за тебя, - сказала Саша. – Только ты смотри… не зарвись.

Саша смотрела серьезно и предостерегающе. Женя кивнула.

– Понимаю.

Потом отвела глаза.

– Сашенька, прости, что я так радуюсь… Я не знаю, что ты будешь делать, и ничем не могу помочь, право…

– Кто ж тебя просил, - сказала Саша. Она улыбалась – истинно сильная женщина. – Ты меня утешила, я тебе поплакалась – и уже хорошо. А Ираклий… ну его к чертям.

Женя свела брови. Она не могла понять, как можно так говорить о муже, с которым живешь бок о бок, который имеет на тебя права… А Саша, кажется, ничуть не чувствовала себя неудобно. Просто говорила, что думала. Она была не такой тонкой и совестливой натурой, как Женя.

– Пожалуй, тебе не стоит сейчас к нам заходить, - после небольшого раздумья сказала Саша. – Думаю, выйдет некоторый конфуз… Мы уж между собой… сами как-нибудь…

Говорила она задумчиво, почти напевно, но блеск в ее глазах пугал Женю.

– Саша, ты уж будь осторожна, - попросила она. – Ираклий же такой непредсказуемый человек!

– Он-то предсказуем как лошадь, - усмехнулась Саша. – Такая же скотина. Ну да нет нужды. Не бойся, со мной все будет хорошо.

Женя обняла ее, прижалась щекой к щеке.

– Будь же осторожна, Сашенька.

– Буду, - обещала Саша.

Они остановили пролетку* и сели в нее вместе, решив, что вначале завезут Сашу домой, а уж потом Женя покатит в издательство. Хотя Женя сейчас не могла сосредоточиться на своей повести. Жизненная повесть, которую она наблюдала сейчас, была намного существеннее.

Женя ссадила Сашу около ее дома – она боялась даже посмотреть в эту сторону: вдруг заметит Ираклий? Женя нервничала, казалось, намного больше опозоренной жены. А та уже давно улыбалась.

– Будь здорова, Саша.

Они пожали друг другу руки. Саша махнула подруге рукой и, повернувшись, не спеша, размеренным шагом направилась к своему дому. Женя сидела как примороженная к месту, провожая ее взглядом.

– Куда дальше изволите ехать? – спросил ее извозчик, оборачиваясь.

– А?.. А в издательство “Пегас”, знаете? – спросила Женя. Адрес “Пегаса” начисто вылетел у нее из головы.

– Знаем-с, барышня.

Извозчик слегка усмехнулся, бог знает что про себя подумал, потом хлестнул лошадь. Женя привычным защитным жестом прижала к себе сумочку. Попробовала молиться, но показалось глупо – да и все равно не получалось.

Она не считала, не замечала улиц, и была удивлена и даже испугана, когда ее снова окликнули. Пролетка остановилась перед высокими массивными дубовыми дверями, от которых спускалась оббитая тысячами ног мраморная лестница.

– Приехали, барышня, пожалуйте.

Женя неловко спрыгнула на землю, не глядя сунула извозчику деньги и направилась к дверям, за которыми должно было решиться ее будущее.

Редактор Василий Исаевич Морозов принял ее холодно, словно бы и не присылал ей этого письма.

– Прошу, садитесь, Евгения Романовна.

В этот раз его кресла пустовали, а за столами напротив сидели второй редактор и еще какой-то пожилой господин. Они смотрели на гостью с любопытством, но вежливо.

– Сударыня, ваша повесть будет опубликована, - сказал Василий; рука его взметнулась вверх, когда Женя радостно встрепенулась. – Я не договорил!.. Будет опубликована только в том случае, если вы переделаете ее согласно нашим требованиям. Во-первых, внесете предложенные мною ранее исправления. Во-вторых, перепишете концовку. В-третьих…

– Что? – спросила Женя, теперь так же холодно, как он с нею разговаривал. Что еще “в-третьих”?

– В-третьих, уберете мистицизм и женскую физиологию, которой у вас неприлично много, - сурово сказал Василий.

Женя ахнула. Что?

Это было именно то, ради чего писалась вся история. Взгляд на жизнь глазами женщины… Рациональный взгляд на мистические явления… Такую попытку – истолковать их - предпринимали еще те самые писатели-романтики, на которых Женя опиралась.

– Как – убрать все это? – спросила Женя. – Что же тогда останется от моего рассказа?