Чтение онлайн

– Милостивый государь, вы наш российский Юм*, наше национальное достояние! Как же вы это скрывали? – произнес в восторге этот смельчак - средних лет толстячок, как только что выяснилось, спирит. – Почему вы не устраиваете сеансов? Кому, как не вам, это делать!

Василий посмотрел на своего почитателя так, точно ему нанесли кровное оскорбление.

– Я не верю в спиритизм, - глухо сказал он. – Оставьте меня в покое!

Он вдруг с коротким стоном уронил голову на руку – почувствовал, видно, что уж теперь-то его не оставят в покое. Из частного лица он превратился в ходячее чудо.

– Василий Исаевич, но это же просто безумие, - сказал растерянный и огорченный спирит.

Темноволосая голова, лежавшая на локте, не шевельнулась.

– Сударь, вам бы пойти к доктору, - крикнул кто-то снаружи. Этот человек не очень хорошо рассмотрел, из-за чего вся шумиха, и понял только, что что-то неладно с редактором.

– Доктора Василию Исаевичу! Проводите его, кто-нибудь! – подхватил второй редактор. – Я сам, господа!

Он решительно протиснулся в кабинет, раздвинув остальных. Впрочем, теперь уже любопытствующие, осаждавшие дверь, подались назад, поняв, что сеанс окончен.

– Василий Исаевич, вставайте, голубчик, - редактор бережно поднял своего коллегу под локоть. – Вам нужно временное освобождение от работы! Медицинское свидетельство о болезни! Вы же совсем плохи!

Спирит, все еще остававшийся в кабинете, поддержал Василия с другой стороны. Василий не сопротивлялся – он был бледен, его пошатывало, и он невольно опирался на сочувствующих сотрудников. О Серафиме Афанасьевне, все еще находившейся в кабинете, все забыли. Она и сама не помнила, где находится – только в ужасе, растеряв все мысли, отошла в угол и безмолвно следила за сменой событий.

На пороге Василий Морозов вдруг сердито высвободился, точно очнувшись.

– Господа, ничего не нужно! Я вполне здоров!

– Нет, нет, вам нужно к доктору, - сказал теперь спирит. Ему явно не хотелось расставаться со своим чудотворцем. – Я сам вас провожу! Господа, не беспокойтесь, я позабочусь о Василии Исаевиче!

Бедный Василий произнес про себя проклятие. Но сопротивляться сейчас не было никакой возможности. Он знал, что буря разразилась – и что он против нее не выстоит. Он был только маленький человек, которого избрали своим орудием грозные силы.

И он был действительно великий человек. Один из тысяч, удостоенных этого звания, и один из тысяч достойный его.

Серафима Афанасьевна тихонько вышла следом за толпой, увязавшейся за Василием. Впрочем, довольно скоро толпа рассеялась по кабинетам; но гудение голосов не смолкало. Этот случай будет у всех на устах еще очень, очень долгое время. Быть может, эта история переживет самого медиума.

***

“Юм или не Юм? Вот в чем вопрос!

В редакции издательства “Пегас” в два часа дня восьмого числа сего месяца произошел необыкновенный случай. Служащие издательства, все как один, наблюдали явление, противоречащее всем законам природы!

Редактор издательства В.И.Морозов во время разговора с посетительницей самопроизвольно устроил для своих сослуживцев спиритический сеанс, подобно какому-нибудь английскому Юму. Очевидцы утверждают, что Морозов обмяк на стуле, будто в обмороке, и от него отделилось словно бы белое облако, из которого и сформировался его телесный двойник. Он с угрожающим видом подступил к даме, с которой редактор только что беседовал о литературной карьере ее дочери, отчего сия дама также впала в бесчувствие. Как зловеще, господа!

Фантом был сфотографирован мною в таком виде, в каком представился всем свидетелям этого загадочного события. Свет, произведенный фотографическим аппаратом, воздействовал на фантом самым пагубным образом: он тут же растаял, подобно туману. Что же это было?

Тот вопрос, который каждый из достопочтенных читателей задает себе в эту минуту, я задаю себе сам. Не связан ли сей необыкновенный случай с дамой, находившейся около господина Морозова в тот час – а может, с ее юной дочерью, делающей первые робкие шаги на литературном поприще?

Вы во власти нетерпения, господа! Но вашему покорному слуге удалось узнать имя дочери: это некто Евгения Прозорова, девица, связанная с господином Морозовым узами дружбы и взявшая себе псевдоним “Аврора”. Вот она, таинственная муза! Вот страстный дух, вдохновивший нашего отечественного Юма! Торжествуйте, господа, нам открылась новая истина!

“Нет, нет, довольно с нас лжецов! Довольно дешевых фокусов!” - в негодовании воскликнете вы. Преклоняюсь перед проницательностью и здравостью суждения моих читателей. Невольный свидетель в высшей степени таинственного явления, я и сам в сомнениях: не есть ли это новый обман?

И какие отношения в действительности связывают юную писательницу Аврору с редактором “Пегаса”?

Оставайтесь же со мною в этом расследовании, а я остаюсь с вами. Вместе мы добьемся истины.

Г. Светоч”.

Ниже помещался крупный снимок фантома, справа от которого был виден лежащий в обмороке Василий Морозов. Серафима Афанасьевна в кадр не попала.

И фантом, и медиум получились нечетко – фантом чем-то напоминал фотографический дефект. Фотография выглядела значительно менее убедительной, чем само явление. Но читающая публика была в массе своей непритязательной и падкой на сладкое – такие вот новости.

Эта статья появилась на первой странице “Русского слова”* на другой день после замечательного явления. Газету расхватали, как горячие пирожки. Таинственный журналист “Г. Светоч” стал известен половине города.

Василий Морозов – тоже.

Своим знакомым, родственникам и друзьям Василий Морозов стал известен вторично – теперь уже в новом качестве. В дверь дома Морозовых уже в день выхода статьи позвонили не менее десяти раз.

“Василий не принимает! Он болен!” - снова и снова с яростью выкрикивала через дверь его бедная жена, охранявшая покой Василия – после чего возвращалась к страждущему мужу, которого ввиду его состояния освободили от работы. Но и Лидия понимала, что Василий недолго сможет так аристократически “не принимать”.

Несмотря на то, что он был и в самом деле болен.

***

Вечером этого дня в дверь дома Прозоровых тоже раздался звонок.

Открыла Женя. Мать ее после пережитого страха лежала с компрессом на голове, и ей было уже не до того, чтобы следить за блудной дочерью.

– Игорь Исаевич?

Брат Василия молча протянул девушке свежую газету. Женя все это время была около матери и не слышала, что Василий за прошедшие сутки приобрел такую славу: однако она почти не удивилась. Только сердце болезненно екнуло, когда она увидела свое имя в статье.