Чтение онлайн

– А вот увидим, что останется, после нашей совместной работы, - сказал Василий. – Вы принимаете наши условия? Если нет, мы вынуждены будем с вами распрощаться.

“Нашей совместной работы… Распрощаться…”

– Принимаю, - сказала Женя, дерзко взглянув редактору в глаза. – Будемте кромсать мою повесть согласно вашим требованиям, если вы полагаете, что от этого она выиграет.

Василий улыбнулся.

– Превосходно, мадемуазель.

***

Некоторое время они молчали; Женя – тайком любуясь Василием и тайком ненавидя его. Все на свете хотели ее изменить, начиная с матери и кончая ее “предметом сердца”. А он, мужчина, хотел изменить ее в сторону, симпатичную мужчинам.

– Сейчас я не могу посвятить вам время, - сказал Василий наконец. – Что, если нам поработать отдельно? Вы свободны сегодня?

Женя кивнула, боясь, что ослышалась – и одновременно желая, чтобы это оказалось галлюцинацией. Она, кажется, влипала в болото все больше и больше.

– Приходите в шахматный клуб нынче вечером, в шесть. Я член его, - сказал Василий Морозов, вырывая листок из своего блокнота и выписывая для Жени адрес. – Там нам будет удобно поговорить. Вам все ясно?

Женя приняла листок, бессмысленно глядя на строчки, написанные Василием. Потом подняла глаза.

– Шахматный клуб?

“Я ошибаюсь, или туда пускают только мужчин, принадлежащих к нему?”

Женя посмотрела на спокойного, может быть, только немного побледневшего Василия - и вдруг перехватила взгляды его коллег, которые слушали их разговор. Вернее – вслушивались, с чрезмерною жадностью…

“Да это же ложь!
– вдруг озарило ее. – Ни в какой клуб он меня не поведет! Это придумано специально для зрителей…”

Ах, как это было глупо. Их же так легко разоблачить, кому угодно! Женя чувствовала, что Василий в чем-то похож на нее – своею оторванностью от действительности, порою граничащей с неумением применяться к обстоятельствам.

Но отказаться сейчас будет еще глупее.

– Вы необыкновенно любезны, - сказала Женя, нахмурившись. – Хорошо, Василий Исаевич, я приду.

Она встала, Василий – следом. Он поклонился.

– Почту за честь, Евгения Романовна.

Женя улыбнулась. Нелепая аристократическая ложь, особенно в свете того, что он ей только что наговорил.

В этот раз Женя не раздевалась, и ее наряд не пригодился: но теперь перед нею вырисовывались другие перспективы… Только бы не “зарваться”…

“Между нами ничего не может быть, это совместная работа, не более”, - подумала Женя, стараясь успокоиться. Она неловко поклонилась другим господам из редакции, и те вежливо вернули поклон. Но что они при этом про себя подумали?

“Пусть их думают что угодно”.

Женя сжала губы, направляясь по коридорам прочь. Она придет на назначенное свидание, но ни в какое другое место с чужим мужем не пойдет. Ни-ни! Увольте, Василий Исаевич, знавали мы таких!

“Да я же ничего не знаю о мужчинах, - подумала Женя. – И какая фантазия придет в голову этому, не знаю! Даже Саша так ошиблась со своим мужем, а ведь она поопытней меня!”

Как же выйти из дому вечером…

Решение родилось мгновенно. Женя засмеялась. Даже лгать не придется, разве что самую малость – Серафима Афанасьевна уверена, что у ее дочери наконец-то завелся поклонник, и теперь уходить к нему на свидания станет не просто ее удовольствием, а обязанностью. Насколько Женя знала свою мать.

И действительно, ее расчеты оказались почти верны – Серафима Афанасьевна отпустила ее с готовностью и радостью. Жене иногда казалось, что мать была бы довольна, если бы она ушла насовсем. Ее вдруг пронзило ощущение одиночества.

Сколько еще таких людей под луной – окруженных роями знакомых, коллег, родных, но на самом деле совершенно одиноких?

Женя простилась с матерью и пошла. На ней было утреннее шелковое платье, и она быстро продрогла под своим бурнусиком. Но откуда-то она знала, что Василий не позволит ей мерзнуть.

Как, если она собиралась тотчас же расстаться с ним? Женя этого не знала, но знала, что встреча повернется в совсем неожиданную для нее сторону…

– Добрый вечер, Евгения Романовна.

Она совершенно по-детски вскрикнула и выставила ладони. Василий улыбался. Он был в дорогом пальто, с непокрытой головой – очень красивый. Женя перевела дыхание.

– Простудитесь, - сказала она. – Заработаете воспаление мозга!

Молодой человек засмеялся.

– Ничуть не бывало. Я очень здоров и горяч, - и предложил ей руку.

Женя взяла его под руку, чувствуя себя почти распутницей. Сейчас Василий Морозов был совсем иным, как будто сбросил пристойную личину, покинув свое издательство…

– Василий Исаевич, так нельзя, - напористо прошептала девушка. – Вы разве не понимаете, что нас могут увидеть знакомые? И куда мы идем?

– Евгения Романовна, в мужской клуб вас не пустят, - негромко сказал Василий. – Думаю, вы догадывались об этом.

Он повернул к ней голову, не сбавляя шага, и взглянул своими выразительными усталыми глазами. Теперь победительное сияние Василия приугасло, и он превратился в запутавшегося человека – обремененного семьей мужчину. Именно обремененного.

– Так что же вы задумали? – шепотом спросила Женя. – Пустите!

Она легко вырвала свою руку – потому что Василий ее не держал. Он рассмеялся.

– Не пугайтесь, сударыня, вам ничего не грозит. Я всего только хотел увидеться с вами в приватной обстановке, поговорить по душам… Вы меня заинтересовали как писатель, скажу вам не таясь…

– Что вы имеете в виду? – слегка заикаясь, спросила Женя. Ей было страшно.

Василий снова протянул ей руку, и Женя машинально приняла ее. Они пошли дальше.

– Ваша повесть, Евгения Романовна, весьма любопытная вещь, но нуждается в большой литературной обработке, - продолжал Василий, легко, светски перейдя с предмета на предмет. – Поэтому, если вы согласны, приглашаю вас на съемную квартиру к моему брату Игорю. Он сейчас живет один. Там мы можем без помех обсудить, как двигаться дальше.

Женя захлопала ресницами. Потом открыла рот, готовясь изречь что-нибудь оскорбительное, но Василий усмехнулся, взглянув ей в глаза.

– Не думаете ли вы, что наша совместная работа на виду у чужих может вызвать ненужные толки? Игорь любит меня и предан мне. Он никогда не расскажет, кого видел со мной, если я попрошу его молчать. Кроме того, Игорь также интересовался вашей особой…