Чтение онлайн

Окинув грустным взглядом трибуны поля, где мы обычно тренировались, я была вынуждена согласиться. В отличие от трибун университетской команды, обычно набитых битком, несмотря на рабочий день, на нашей стороне сидело ровно тридцать человек. Суммарно.

Понятно, что для предсезонки это нормально, но, учитывая, как все носились с немцем, появление которого якобы должно помочь с публичностью, мы все ожидали большего.

– Да уж, понимаю, о чем ты, – ответила я. Пока на все игры приходило довольно мало болельщиков, и сильнее удручало только то, что треть из них щеголяла в футболках с именем Култи. Подозреваю, они даже не обращали внимания на игру, а вместо этого смотрели исключительно на шатена, который весь матч сидел на солнцепеке, следил за нами, но ни разу не произнес даже своего ободряющего: «И это ты называешь пасом?» Он комментировал наши действия на тренировках, но во время предсезонных игр пока не внес ни единого предложения. Ну и ладно.

– Кстати, я слышала, что на сайте пишут только про игры, которые идут в зачет, а время предсезонных матчей не вывешивается. О них знают только владельцы абонемента и друзья и родственники команды, – сказала Женевьева, которая сидела по другую сторону от меня и до этого не участвовала в разговоре.

Так, а это уже интересно.

– Серьезно? – спросили мы с Дженни в унисон.

Женевьева кивнула.

– Да. Мне кажется, из соображений безопасности. У него это прописано в договоре, когда он переходил в клуб. Ну, мне так друзья в администрации сказали. – Можно не уточнять: мы и так поняли, о ком речь. – А то куча психов слетелась бы посмотреть на него забесплатно.

Это многое объясняло.

Я покосилась на немца, сидящего на конце скамейки. Каково это – иметь среди фанатов психопатов и сталкеров, которые могут представлять такую опасность, что вся футбольная ассоциация согласилась не афишировать время матчей, лишь бы ничего не случилось? Мне сложно представить. Да и не хотелось. От одной только мысли становилось не по себе.

Он никого не трогал, жил своей жизнью и…

Срал.

Я снова уставилась на поле.

Мы победили. Опять.

Обе команды, соблюдая спортивные традиции, пожали друг другу руки, поздравили соперников с отличным результатом и начали расходиться. Но на поле еще оставался забытый инвентарь, а я не из тех, кто все бросит и побежит домой, поэтому отправилась помогать персоналу вместе с другими игроками, не слинявшими сразу.

– Спасибо, – окликнул Гарднер, когда мы пересеклись: я шла к сумке, а он как раз отходил от нее.

Я кивнула.

– Не за что, Джи. – Родители не лентяйку растили.

Кто-то неподалеку вдруг вскрикнул – заорал, на самом-то деле. Высоко, чуть ли не фальцетом; у меня заболели уши, и одновременно стало стыдно за того человека, потому что прозвучал возглас весьма безумно. И да, действительно: какой-то мужчина, выбежавший на середину поля, во все глаза смотрел на нашего нового тренера, который в паре метров от меня запихивал грязные полотенца в сумку.

Издав еще один вопль, – видимо, полный восторга, – мужчина сделал два неуверенных шага вперед, а потом снова остановился.

– Култи? – с трепетом произнес он, а потом ломанулся к нему.

Я с открытым от изумления ртом смотрела, как Култи абсолютно спокойно повернулся к фанату, мягко улыбнулся ему – впервые на моей памяти – и притворился, будто его совсем не смущает такая реакция. Пялиться я не стала, но краем глаза все же поглядывала, как Култи негромко разговаривает с мужчиной, что-то подписывает ему, а потом пожимает руку и косится в сторону людей, собирающих инвентарь. Их осталось немного: один тренер, два игрока и я.

Но он все озирался, будто надеялся, что магическим образом появится кто-то еще. За пять минут он успел осмотреться еще пять раз. И только тогда я, вздохнув, поняла, что это значит.

Он искал помощи.

Судя по всему, никто этого то ли не понимал, то ли не хотел вмешиваться. Голос совести, проснувшийся внутри, напомнил, что если я ему не помогу, то потом буду мучиться.

Легче от этого не стало.

Вздохнув, я пошла к немцу, забросив сумку на плечо и сложив за спиной руки, и попыталась придумать, что бы такое сказать. Култи поднял голову, заметив меня, и продолжил спокойно слушать болтовню фаната.

Я вскинула брови и округлила глаза, как бы прося подыграть.

В ответ он моргнул.

Врать я не умела, но всегда могла немного исказить факты так, чтобы они походили на правду. Приблизившись к фанату, я натянуто улыбнулась.

– Привет, – сказала я ему, а потом обернулась к Култи. – Извини, что отвлекаю, но можешь помочь мне поменять колесо?

М-да, я сама чуть не поморщилась от того, какую бредовую ситуацию выдумала. Я сама могла поменять колесо. Когда съехала от родителей – в первую очередь нашла обучающее видео и посмотрела его столько раз, чтобы действия отскакивали от зубов. Но никто же об этом не знал. И вообще, других оправданий для спасения Култи я не придумала.

Тот без колебаний кивнул и слишком уж искренне ответил:

– Конечно.

А потом десерт «Шварцвальд», – который я, к слову, не особо-то и любила, – снова обернулся к фанату, быстро поблагодарил за поддержку и сказал что-то о том, как приятно с ним познакомиться. Не успела я и глазом моргнуть, как Король уже шел вместе со мной в направлении парковки.

Повторяю: Култи шел рядом.

Срет. Говно. Унитаз.

Мысленно вздохнув, я сглотнула и бросила взгляд на немца.

– Не оборачивайся, – тихо приказал тот.

Ладно. Я проглотила «Как насчет не указывать мне, что делать?», вертящееся на языке, и просто недовольно на него посмотрела.

Култи, разумеется, в этот момент смотрел на меня. Замечательно.

– Он за нами следит. Будь уверена, – словно прочитав мои мысли, пояснил он.

– Ладно. – Я почесала ухо и продолжила идти по тротуару, ведущему к парковке. – Будем притворяться, что ты действительно помогаешь?

– Посмотрим, когда доберемся до машины, – ответил он, кажется, самой длинной фразой за все наше знакомство.

Я кивнула и подошла к небольшой коричневой «Хонде Цивик», стоящей во втором ряду.

– Это моя.

Култи кивнул, показывая, что понял. Открыв багажник, я забросила туда свои вещи, а он тем временем встал полубоком и небрежно бросил взгляд в сторону стадиона. Я скрытностью не отличалась, – Эрик любил называть меня слонихой, – а потому не стала даже пытаться осмотреться.

Вместо этого я посмотрела на татуировку, выглядывающую из-под рукава его футболки, и на мелкие шрамы, которые, видно, замазывали на фотографиях, потому что раньше я их не замечала. Как и рыжины в каштановой щетине, успевшей отрасти за день. Высокий, по-прежнему в фантастической форме – он был очень привлекательным, и мое несчастное глупое сердце пропустило удар.

Но потом я пинками привела его в чувство и напомнила себе, что Култи – просто мужик. Я выросла среди мужчин. В них нет ничего особенного. Веселые, забавные засранцы, прямо как женщины. Ноль различий.

Так что все в порядке. В полном.

Ну был у него легкий акцент, хорошо. И в чемпионатах он побеждал. Бывает.

Но он не был богом, и лекарство от рака тоже не изобрел. И вообще, он обидел папу, пусть и загладил свою вину.

Так что все у меня хорошо. На все сто восемьдесят процентов.