Чтение онлайн

За всю тренировку я не удостоила его даже взглядом.

А сегодня он решил вмешаться прямо среди игры пять на пять.

Я, как взрослый человек, выслушала его. Большего делать точно не собиралась. Спокойно кивнув, показывая, что все поняла, я вернулась на поле и жестом показала защитнице, против которой играла, что можно продолжить матч. Что мы и сделали.

Пятнадцать секунд спустя Култи снова прервал нас. Широкими шагами он пересек поле и встал между нами.

– Ты неправильно делаешь, – сказал он и показал, что нужно поправить.

Я кивнула и вернулась к игре.

Еще пятнадцать секунд, и он снова вмешался.

– Смотри. Ты не следишь, – настойчиво сказал немец.

Я следила. Очень внимательно.

– Хорошо, поняла, – сказала я, как только он закончил с демонстрацией.

Мы с сокомандницей переглянулись.

Не прошло и десяти секунд, как с края поля раздалось громогласное:

– Двадцать третья! Это что такое?

Сжав руки в кулаки, я спросила себя: «Почему?» Почему этот придурок появился в моей жизни сейчас, а не на десять лет раньше?

Глубоко вздохнув, чтобы подавить раздражение, я уперла руки в бока и медленно к нему обернулась.

– Скажи, пожалуйста, что именно тебя не устраивает, потому что я не понимаю, – сказала я, не успев даже подумать.

То, что я застала его врасплох, явно показывало, насколько он не привык к пререканиям, будто до этого все воспринимали его слова как нечто святое и непреложное.

Култи прищурился, скрывая интересный оттенок глаз за опущенными веками.

– У тебя будет больше шансов попасть, если… – Он прервался и быстро перебросил мяч, который вел, на другую ногу, а потом развернулся.

Я посмотрела на него и попросила у вселенной терпения.

– А не лучше будет передать мяч? – Разумеется, лучше. Вопрос был исключительно риторическим.

Только он этого не понял, потому что помотал головой.

– Нет.

Нет?

– Если есть возможность пробить – бей.

Я покосилась на Женевьеву, которая стояла в стороне, а потом снова посмотрела на Култи.

– Не уверена, что она будет.

– Ее не будет, только если начнешь отвлекаться или у тебя внезапно отнимутся ноги, – раздраженно произнес он.

С трудом подавив желание ущипнуть себя за переносицу, я крепче сжала кулак.

– Ладно. Как скажешь.

Обычно «как скажешь» у меня означало «ага, щас». Все равно буду играть как хочу. Он не прав: прием, который он предлагал, был рискованным и эгоистичным. Да и пофиг. Я не собиралась с ним спорить.

Почему-то мой ответ его не устроил. Как будто он понял, что я просто пытаюсь от него отвязаться. Что я и делала, но он же этого не знал. Ну, только если догадывался.

Больше он ничего не сказал, а минуту спустя матч подошел к концу и поле заняли следующие десять игроков, включая Харлоу. Я смотрела со стороны и иногда ободряюще что-нибудь выкрикивала. И пусть старалась не обращать на Култи внимания, все же заметила, что он ни разу не влез в игру с предложениями.

«Ну разумеется», – горько подумала я.

Через некоторое время тренировка закончилась, и я пошла к машине. И пока думала, сходить ли вечером на йогу или хорошенько заняться растяжкой дома, подняла взгляд и увидела, что возле моей машины кто-то стоит.

Нет, не «кто-то». Это был немец.

Я тут же напряглась, заметив, как небрежно он прислоняется к двери моей ласточки.

Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, я подошла ближе. Култи стоял, перекинув спортивную сумку через плечо и засунув руки в карманы белых тренировочных шорт. Он выглядел так, словно сошел с обложки. Выпендрежник.

Удивительно, но меня его вид совершенно не тронул.

Такая незаинтересованность изрядно придала мне уверенности. Мне плевать, что у моей машины стоит Райнер Култи. У моей, не чьей-то еще. Не он первый, не он последний.

Стараясь, чтобы мысли не отразились у меня на лице, я подошла ближе. И совершенно не думала о том, что стащила повязку с головы сразу после окончания тренировки, неделю не выщипывала брови и не удаляла волоски над верхней губой.

Мышцы до сих пор были на взводе после тренировки, и в душе я была сильна, и этого было достаточно.

Култи, не отрывая от меня взгляда заболоченных глаз, следил, как я открываю багажник и забрасываю вещи внутрь.

– Мне нужно на работу. Чего тебе? – поинтересовалась я, захлопнув дверцу.

– Мой водитель не приехал.

Так вот почему он садился на заднее сиденье, а не за руль, и почему попросил подвезти накануне.

Уложив левую руку на багажник, я обернулась через плечо; оглядела короткие волосы, строгое лицо, полные губы. Да, мне все еще пофиг.

– Понятно. Одолжить тебе телефон?

– Подвези меня, – негромко произнес он.

Я ему кто, такси?

– Сможешь? – спросил он.

Это сон? Что вообще происходит?

– Ты хочешь, чтобы я тебя подвезла? Снова?

Стоит отдать ему должное: взгляд он не отвел.

– Я был бы очень признателен.

Он был бы признателен. У меня сейчас шарики за ролики заедут.

– Мне нужно на работу, – спокойно ответила я, потому что так и было. И ничего, что мы с Марком должны были встретиться в полутора километрах от дома Култи, он этого не знал. И вообще, не особо-то и хотелось тратить время на общение с неблагодарным придурком.

По его взгляду понятно: он мне не поверил. Совсем. На секунду мне стало стыдно за ложь. Потом я вспомнила, что неоднократно пыталась быть с ним дружелюбной, и зачем? Чтобы на меня огрызались? Я ему ничего не должна.

Он поджал губы, и из легких, которые позволяли на одном дыхании пересечь футбольное поле, вырвался громкий вздох. Его «пожалуйста» застало врасплох.

Я замешкалась. Всего на долю секунды, а потом взяла себя в руки и потянулась к двери. На Култи я не смотрела. Чуть было не извинилась перед ним, но решила не врать.

– Думаю, кто угодно тебя подбросит, если вежливо попросить.

Чужая рука легла на мое окно: большая ладонь, длинные пальцы с коротко стриженными ногтями. Я вспомнила наше рукопожатие.

– Я попросил тебя.

– Помимо меня есть еще люди. Мне нужно на работу. – Я дернула за ручку, но дверь не поддалась. Вообще.

– Касильяс.

Охренеть. Моя фамилия, произнесенная этими губами…

Он срет.

Я обернулась на него через плечо: ничего особенного. Ну назвал он меня по имени, хотя остальных игроков звал только по номерам.