Чтение онлайн

Перед самым отъездом Укка молча подала Айне ее пурпурный камень, подарок отца. Разорванное, пришедшее в негодность платье пришлось сжечь, но выбросить камень колдунья, очень трепетно относившаяся к разного рода тотемам, не посмела. Своим магическим чутьем понимала она, что камень лучше вернуть хозяйке, чтобы случайно не накликать беду. Укка хоть и выглядела отстраненной и равнодушной, но судьба Лянсиды и ее правителей немало беспокоила колдунью.

Возвращение камня Айна оценила как добрый знак и более не сомневалась в том, что все задуманное свершится по ее воле. Она сумеет вернуться домой победительницей, отомстит всем обидчиком и обезглавит Лянсиду… Изенар умрет. Его сын тоже… Они оба заслужили смерть… Тогда Сайм заберет в свое владение Лянсиду, а они с Лэми останутся в Этеляне.

Айна погладила ладонью пояс невесты, снова красующийся на ее тонкой талии и покосилась на Тэумара, едущего чуть впереди и сбоку: на его широкие развернутые плечи, на гордую посадку головы, на четкий профиль, на темные пряди волос, падающие на шею и ощутила легкий укол досады.

Ведь он ненамного старше Сайма… Такой молодой, красивый, полный сил и энергии.

Но Айна тут же одернула себя… Нет, она не позволит жалости управлять чувствами, не станет оценивать Тэумара пылким девичьим сердцем. Взгляд ненависти — это его приговор. Если бы он не нуждался в ней так отчаянно ради спасения никчемной жизни своего папаши, то, не задумываясь, разделался бы с ней.

Айна понимала: пока они не добудут черный мох — она в безопасности, но что может сулить ей обратный путь? Кто поручится, что Тэумар сам не взращивает своей в душе тайные помыслы? Он не настолько наивен, чтобы поверить в её добрую волю и покорность… К тому же неизвестно, что нашептала ему перед дорогой старая колдунья Укка. Способов совершить задуманное не нарушая клятвы, очень мало, но все же они есть. Поэтому надо быть настороже и опередить его.

— Привал сделаем ближе к полудню, — не оглядываясь на Айну, проговорил Тэумар, — чтобы не ехать по жаре…Лошади выносливы, неприхотливы… Но если ты устанешь или проголодаешься… Здесь много родников, а по пути встретим озеро… если пожелаешь искупаться.

— Все равно, — безучастно ответила девушка.

Напряжение витало в посвежевшем к ночи лесном воздухе. Они оба были сосредоточены, явственно осознавая, что доверия между ними нет и не никогда не будет.

Айна с трудом сдержала глубокий нетерпеливый вздох и принялась оглядываться по сторонам.

— Интересно, здесь растут лунные цветы? — пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе, но Тэумар услышал ее вопрос.

— Растут, — ответил он, — за змеиным логом их целая поляна…Ты сможешь полюбоваться на них, когда будем проезжать мимо… Если ничто не задержит, то к полуночи…

— В Этеляне они растут прямо под моими окнами, — сказала Айна не для того, чтобы поддержать беседу, а чтобы вызвать в душе более яркие воспоминания и оттого — более сильную боль. Боль всегда должна напоминать ей, ради чего она здесь.

— Я иногда нарочно приезжаю на ту поляну и всю ночь смотрю, как они пью лунный свет, умирают и возрождаются вновь, — тихо проговорил Тэумар, устремляя в небо задумчиво-умиротворенный взгляд.

— Как-то раз, я и Лэми… — начала было Айна и тут же испуганно замолчала.

Странно, но увидев сейчас красивое, одухотворенное лицо Тэумара, она на какой-то миг вдруг забыла, что рядом с ней смертельный враг.

— Лэми — это твой жених? — спросил Тэумар, в надежде спасти непринужденный разговор.

— Неважно! — отрезала девушка и посильнее сжала колени, заставляя своего коня ускорить бег.

Тэумару раздраженно сдвинул плечами и продолжил ехать медленно.

Ему тяжело было находиться рядом с Айной. Тэумар имел опыт и быстро осознал, что, несмотря на все клятвы и угрозы, заглушить неодолимую тягу, которую испытывает он к этой непокорной и дерзкой этелянке — не так-то просто. Ее холодность и бесстрашие невольно пленяли его сердце.

Первая трепетная дрожь проскользнула в крови Тэумара уже тогда, когда он нес бездыханную девушку на руках по краю обрыва. Наверное, каким-то чутьем уловил он в тот миг исходящую от нее опасность. Именно это чувство и нашептывало Тэумару, что лучше бросить беспомощную, прекрасную ношу в зыбучие пески Сухого Русла. Прислушайся он тогда к голосу интуиции, — сейчас бы был рядом с Иви, и отец не потерял бы рассудок, остался бы в полном здравии…

Иви! Милая любящая Иви! Нельзя в такой смутный час поддаваться искушениям! Нельзя забывать, что хитрая дочь Этеляны, наверняка, только и ищет повод, чтобы избавиться от него…

Понимание этого приводило Тэумара в ярость. Конечно, она не зарежет его ночью, во время сна, но кто знает, какая сила таится в этой лучезарной улыбке, такой нежной и обольстительной, несмотря на откровенное презрение, сверкающее в голубых, словно воды лесного озера, глазах.

— Айна! — обеспокоенно крикнул он в сумрак леса.

— Здесь! — донесся издали ее недовольный голос.

— Не уезжай далеко. В этих лесах часто охотятся волки Каменистой равнины!

— А нож мне на что? — рассмеялась она где-то посреди лесной чащи.

Тэумар ничуть не усомнился в ее словах. По тому, как уверенно сжимала она поводья своей небольшой, но крепкой ладонью, он понял, — оружие Айна способна держать не менее твердо.

Стройная фигурка, завернутая в плащ стремительно вошла в гостинную и откинула с волос капюшон, обнажая вихри темных непокорных волос.

Сайм почувствовала, как над головой его сверкнули молнии, а пол под ногами закачался, словно готовый разверзнуться.

За дверью, в нескольких шагах от него стояла та, которая едва не погубила его, та, о которой он грезил все эти дни и ночи, та, любовь к которой, несмотря на жестокий обман, продолжала биться в его сердце. Призрак Сухого русла оказался не призраком, а живой женщиной из плоти и крови.

Сайм уперся лбом в стену, пытаясь сдержать рык отчаянной ярости, рвавшийся из груди.

— Меня зовут Мерьята, — услышал он властный и вместе с тем нежный голос, — я сестра Тэумара и дочь Изенара. Я приехала сюда по просьбе брата. Обстоятельства не позволяют ему покинуть Лянсиду…

Дочь помогала отцу в подлом обмане! Невероятным усилием воли Сайм заставил себя успокоиться снова посмотреть в узкую щель.

Мерьята! Мерьята! — билось в его воспаленном сознании. Он плохо понимал, что говорит девушка, — голос ее заглушал гул крови в ушах. Чуть повернутое в его сторону лицо — такое красивое, желанное, ненавистное зыбилось от слез, что застили ему взгляд.

— С ним случилось что-то страшное? — прерывающимся от тревоги голосом спрашивала Иви, по привычке, прижимая руки к груди.