Чтение онлайн

Мы с Айлой сами раскрыли правду о Халтон-хаусе, когда искали таинственную молодую особу, связанную с автором листков, известным лишь как «Главный репортер Эдинбурга по криминальным делам». Эта особа и есть Джек. Я также подозреваю, что именно она пишет эти листки и отчеты о наших приключениях.

Что касается Халтон-хауса, МакКриди уже знал о нем, потому что, ну разумеется, это один из худших секретов правоохранительных органов, секреты которого хранятся с помощью взяток. Я не виню полицию за эти деньги. Им мало платят, и от них и так ожидают, что они будут закрывать глаза на бойцовские клубы для высших классов. Это проверенная временем система работы с так называемыми преступлениями без жертв.

Мы с Греем отправляемся пешком. Хотя я сомневаюсь, что в такой ранний час мы застанем кого-то в Халтон-хаусе, это послужит поводом убедить Грея, что нам действительно стоит навестить Селима Авада, к черту приличия.

Мы доходим до Принсес-стрит. Как и в мое время, это главная артерия города, и, вероятно, такая же широкая, что делает её практически супермагистралью для экипажей. На этой стороне в основном магазины с яркими навесами для привлечения покупателей и туристов. Здесь есть тротуар, обрамленный уличными фонарями, достаточно широкий, чтобы идти вчетвером в ряд, и он на самом деле — по викторианским меркам — чистый… потому что это главный торговый проспект для богатого Нового города и вышеупомянутых туристов.

Мы переходим улицу и спускаемся к мальчику, который продает газеты.

— Доброе утро, Томми, — говорю я, когда мы подходим.

Он наклоняет голову.

— Доброе утро, мисс Мэллори. — Его взгляд перескакивает на Грея. — Доброе утро, сэр. Пришли лично разузнать новости о проклятии мумии?

Ну вот и верь после этого, что проклятия мумий тогда еще не были в ходу.

— Если ты имеешь в виду кончину сэра Аластера, — отвечаю я, — то мы возьмем газеты об этом, будь любезен.

Хотя едва наступил полдень, об этом уже напечатаны истории. Распространение новостей здесь на удивление эффективно. Листки пишутся и печатаются в спешке, а газеты, не успевшие к сроку сдачи, вкладывают дополнительные листы со всеми деталями, которые удалось раздобыть.

Я бегло просматриваю первый листок и вздыхаю, бормоча Грею:

— Ну, теперь мы знаем, откуда доктор Аддингтон взял свою версию.

Судя по всему, у Аддингтона есть привычка сверяться с новостными источниками перед проведением вскрытия. Я говорю «судя по всему» только потому, что всё еще надеюсь, что это шутка, хотя он заявлял об этом прямо при мне.

Как иначе я узнаю, от чего помер этот малый?

Тот факт, что сейчас я лишь вздыхаю по этому поводу, наводит на мысль, что я, возможно, уже никогда не смогу вернуться к работе детектива в современном мире. Рассовывать улики по карманам? Позволять людям платить за доступ к месту преступления? Проверять газеты на предмет причины смерти перед вскрытием? Подумаешь. И не такое бывает.

Чтобы не терять окончательно веру в систему, я признаю, что Аддингтон — вполне сносный хирург, который обычно может отличить мертвых от живых. Ему просто не дается сама причина смерти, вот и всё. Ему лишь нужна небольшая помощь. От прессы.

Ладно, хорошо, я буду убеждать себя, что он проверяет эти ранние новости, чтобы лучше понять ситуацию, и что даже если он время от времени — часто — лажает с причиной смерти, у правовой системы есть предохранитель в лице доктора Дункана Грея. Им действительно стоило бы платить ему за это, но у Грея достаточно денег, и он считает это общественным долгом, в чем я не могу его упрекнуть.

Из этого листка с его аляповатым эскизом мумии в муках — ну, я предположу, что это смерть, а не страсть, хотя рисунок весьма сомнительный, — Аддингтон, должно быть, и почерпнул идею о том, что сэр Аластер задохнулся в бинтах. Именно так здесь и написано, со всеми любовно выписанными деталями трупа баронета в момент его обнаружения: безликое мужское лицо с гротескно искаженными чертами и выпученными глазами.

Серьезно, я снимаю шляпу перед викторианскими писателями. Когда у твоих читателей нет телевизора и кино, ты получаешь огромную творческую свободу, и авторы используют её на полную катушку, создавая ярчайшие образы в картинках и словах. Викторианцы могут ворчать при виде обнаженных щиколоток, но дайте им развороченные внутренности — и они будут счастливы.

Грей забирает остальные газеты и листки, велев Томми записать их на свой счет.

— У вас есть для меня какие-нибудь наводки? — спрашивает Томми. — Я знаю, ваш друг служит в полиции.

— Служит, и… — я наклоняюсь, чтобы прошептать: —…именно мы разматывали труп бедного сэра Аластера.

Томми таращится на меня. Затем его глаза сужаются, он чует подвох.

— Мисс Митчелл говорит правду, — подтверждает Грей.

— А что касается наводки, — добавляю я, — можешь рассказывать людям, будто мне показалось, что тело шевельнулось.

— Правда? — спрашивает Томми с округлившимися глазами.

— Нет, но история хорошая, — подмигиваю я. — Мне на секунду показалось, что я увидела дрожь, будто сэр Аластер пытался сесть… но, должно быть, это была игра света.

Грей вздыхает. Глубоко. Да, это непрофессионально с моей стороны, но по сравнению с версией о заживо мумифицированном сэре Аластере, это вполне безобидная крупица информации, которую Томми может передать дальше, и она поможет его продажам. Что касается признания в том, что именно мы разматывали мумию, если это еще не стало достоянием общественности, то скоро станет. Особенно учитывая, что Грей и сам начинает мелькать в газетах. Что напоминает мне о том, зачем мы здесь на самом деле остановились.

— Томми, — говорю я, — из достоверных источников мне известно, что кто-то описывает подвиги доктора Грея на службе в полиции.

Томми морщится.

— Описывает?

— Так я слышала. Из двух надежных источников. Похоже, это совсем недавнее начинание. Кто-то строчит листки или брошюры, детально описывая его прошлые дела.

— Тогда мне нужно их найти, мисс. Я ничего подобного не видел, но я ведь только продаю новости. Если они рассказывают истории о том, что кто-то делал в прошлом, это совсем другое дело.

— Ты знаешь, где их можно найти?

— Я найду их для вас, мисс, и пришлю в дом.

Хотя это очень любезно, он также защищает свою позицию нашего основного поставщика новостей. Я не спорю. Мы благодарим его и движемся дальше, в сторону Старого города и Халтон-хауса.

Мы прибыли в Халтон-хаус, и, к моему удивлению, Элспет уже на своем месте за стойкой. Похоже, она занята бумажной работой. Полагаю, в этом есть смысл. Они открываются только поздно вечером, но если она управляющая или даже владелица, у неё будут дела днем, а нахождение за стойкой помогает поддерживать легенду о меблированных комнатах.

Стойка администратора действительно выглядит так, будто она в гостинице. Причем в приличной гостинице для этого района. Да, табличка «МЕСТ НЕТ» запылилась, а страницы в книге регистрации пожелтели, но это место точно не выглядит как бойцовский клуб. В этот час вы бы никогда не догадались, что это он, если только вы не Грей, который — во время своего первого визита — уловил слабый запах крови и опилок из подвала.

Женщине за стойкой лет сорок, в её темных волосах видны седые пряди. Она дородная, в очках, одета в простое коричневое клетчатое платье и чепец.