Чтение онлайн

– Запомнил…

– Сейчас проверим. Я называю фамилии, а ты показываешь кружки.

Все закончилось тем, что возмущенный Шикаревский объявил зло, что Мирков ни черта не знает, правильно указал только посуду Лукина. Матрос явно тревожился, но на сей раз удержался от резкого тона.

– Ты что, Шура? Ты знаешь, как они за это дерут? Здесь они не панькаются. Если тебе все это не интересно, то все равно мне за тебя отдуваться. А зачем мне это надо! Чтоб все знал – понял?!

Александр тяжело промолчал.

В каюте ждал хмурый Андропов.

– Иди, тебя командир зовет. Хочет с тобой познакомиться. И не забудь представиться как положено, – бросил он недобро Миркову, который еще не остыл от случившегося.

Александр осторожно постучал в соседнюю дверь, услышал приглашение войти. Посреди уютной каюты стоял невысокий капитан-лейтенант, командир корабля. Александр сделал шаг, вскинул руку к бескозырке, стал навытяжку и доложил:

– Товарищ капитан-лейтенант, старший специалист СПС старшина 2-й статьи Мирков по вашему приказанию прибыл!

– Андронников, командир корабля, – непринужденно ответил офицер, рукой пригласил сесть.

Приглашенный опустился в кресло, было неловко и одновременно приятно. Андронников расположился в кресле напротив, позволил старшине разглядеть себя. Вместо сурового немолодого мужчины, каким он представлял себе командира корабля, видел невысокого, моложавого, тридцатилетнего человека с тонкими, правильными чертами лица.

– С командой познакомился? – спросил офицер, доброжелательно рассматривая подчиненного.

Александр старался произвести хорошее впечатление: был собран, краток и обаятелен.

– Так точно.

– Как встретили?

– Хорошо, – соврал бойко, но, не умея врать, покраснел.

– У нас команда неплохая… Есть, конечно, неприятные типы, но в целом ребята хорошие.

С этим Александр не мог согласиться.

Командир спросил о возрасте, удивился:

– О-о… Ты, конечно, уже переро-осток… У нас матросам в основном по восемнадцать, девятнадцать, ну, двадцать… Да ладно, ничего. Не это главное. Главное – неси службу достойно, стань хорошим специалистом, а служба, как ты знаешь, у вас особая, не такая, как у других, и поэтому накладывает свой отпечаток.

– Я знаю, – согласился Мирков с пониманием дела.

– Приборки делаешь только у меня. Если будут распределять на корабельные работы, говори, что работаешь у меня, да они это и так знают. Пока документы на тебя не придут, будешь жить в кубрике со всеми.

У Александра защемило сердце.

– А нельзя ли побыстрей?..

– Ты поскорей хочешь?.. Но… это не от меня зависит. Должен прийти приказ на тебя… – командир не договорил, полюбопытствовал пытливо, почему так хочется одному пожить.

Правду сообщать не хотелось, боялся, что, дойдя каким-то образом до кубрика, его правда обратится против него самого. Вновь соврал:

– Да чтобы там жить и работать… – Александр говорил, а сам обзывал себя трусом.

Командир заинтересовался новым эспээсовцем, оставившим хорошее впечатление. Кроме выполнения прямых обязанностей по обеспечению секретной информации, в первую очередь, тот мог стать его ближайшим помощником в ведении канцелярских дел, да и доверенным в делах сугубо личных. Неучастие в авралах, свободный выход в город и другие «льготы» только вызывали зависть у команды и не соответствовали особому положению «карася»-эспээсовца. Но всего этого Андронников не знал, да и не желал знать; как и все командиры кораблей, жил своими мерками офицерской жизни, на все закрывал глаза. Командир изредка поглядывал на часы, заметно беспокоился, желая закончить разговор. Наконец поднялся, улыбкой выразил одобрение:

– Ну хорошо-о… Служить хочешь?

– Да, товарищ командир.

– У меня к тебе одна просьба, – произнес офицер, собираясь сменить костюм. – Вон, видишь, два бидона стоят? Там спирт. Один из них распечатан. Мне необходимо сходить на соседний корабль, а дверь в каюте отчего-то не закрывается. Присмотри за ними, пока я не вернусь. Ты, случайно, не выпиваешь?

Мирков обиделся, сказал твердо, что совсем не пьет.

– Я потому интересуюсь, что ты, наверное, слышал – у нас в дивизионе на «Гирорулевом» один эспээсовец напился спирта и стал разносить по кораблю, угощая всех? – горько покачал головой. – Так себя опозо-орить… да еще и командира подвел.

– Ах, да… – вспомнил Александр.

– Ведь вы, эспээсовцы, пользуетесь особым расположением команди-иров… Так потерять человеческий облик… – Офицер оправил голубой китель, надел фуражку и оставил каюту.

Небольшая, но довольно уютная каюта располагала к отдыху и делилась на две условные половины: спальный угол с койкой за ширмой и приемная-кабинет, с диваном, журнальным столиком, двумя креслами, телевизором «Сони». Александр возвратился в кресло, полюбовался иностранным телевизором, который видел впервые. Дверь осторожно приоткрылась, просунулось настороженное лицо Шайдулина, который зыркнул на бидоны, воровато оглянулся и, увидев Миркова, насторожился.

– Командир здесь? – поинтересовался шепотом.

Узнав, что того нет, смело шагнул в каюту, полюбопытствовал, куда он направился, а сам за спиной прятал стеклянную банку. Александр ответил, что не знает, но что-то не понравилось матросу в его голосе.

– А чего ты так борзо со мной разговариваешь? – возмутился донельзя татарин, не привыкший к подобной свободе «меньшего».

Неожиданный поворот смутил Александра, который не мог понять его причину, но, вспомнив, где находится и с кем имеет дело, успокоился.

– Нормально я разговариваю, – не глядел в глаза, что могло быть опасно.

Шайдулин кивнул на бидоны.

– Давай, отлей немного «шила».

Александр пересел в другое кресло, ближе к бидонам, будто взял их под защиту, отрицательно покачал головой. Этого Шайдулин никак не ожидал, от злости стиснул зубы и полыхнул глазами, но пересилил себя. Продолжил спокойно:

– Ты только на корабль пришел, а уже борзо себя ведешь. Давай, наливай, – в голосе прозвучала угроза. Вновь услышав категорический отказ, поразился непонятному упрямству молодого старшины, заволновался, настырно стоял на месте. Может быть, и ушел бы, но помнил наказ Лукина добыть спирт.

Александр возрадовался, что вот та новая жизнь, к которой он стремился, где не нужно лебезить и прислуживаться. Накажет наглеца и тем самым поведет себя достойно. Команда удивится его смелости и станет уважать и ценить.

– Зачем же ты с самого начала нарываешься на неприятности? – со снисходительной укоризной начал Шайдулин. – Не забывай, тебе служить не с командиром, а с нами, – и тут же ловко поднес банку к распечатанному бидону, собрался поднять крышку, но натолкнулся на крепкую руку. Матрос зло вскинулся, улыбнулся недобро: