Чтение онлайн

Сначала это просто серия невесомых мягких прикосновений, потом — смешение слюны, которое работает как поджигатель.

Воздух в гостевой спальне звенит тишиной. Между нами нет клятв в любви, слов о том, как сгораем от чувств, и даже комплименты друг другу — большая редкость. Но я и не уверена, что это все критически необходимо. Сейчас — совсем нет.

Андрей гитарным перебором пальцев скатывает с моих плеч плотный твид. Платье падает вниз. Вслед за ним по ногам "стекают" капроновые колготки и белье.

Макушка Андрея ненадолго оказывается на уровне аккуратного созданного совместными усилиями живота. Он быстро целует под и вырастает.

Приподнимает над полом за талию. В голове вспыхивает чрезмерно романтичное: "заберет меня в другую спальню", но…

Нет так нет.

Голые лопатки и ягодицы первыми касаются прохладного покрывала. Я завожу руки за спину и расстегиваю сбившийся над грудью лифчик.

Андрей нетерпеливым движением сдергивает через голову свой лонгслив и ложится сверху. Я больше по манере делаю выводы о его отношении, чем по словам. Оснований сомневаться, что он правда меня хочет, совсем нет.

Сначала мы снова целуемся губы в губы. Знаем друг друга не досконально, конечно, но хорошо, а всё равно это не надоедает. Даже когда на людях и "прилично" — бабочки в животе взлетают. А если наедине — хочется делать это до боли в губах или потери сознания из-за кислородного голодания.

Но сегодня мы обходимся без обмороков. Андрей спускается от моих губ по подбородку, выставленной напоказ шее и ключицам вниз. Целуют грудь. Играет с сосками в бесстыжие игры, на которые нет сил ни смотреть, ни оторваться.

Откидываюсь на подушку и кусаю губы, покрываясь стыдливыми пятнами, но и остановиться не прошу.

А он спускается… Спускается… Спускается…

Мою дрожь невозможно скрыть. Губы мужа метят тело. Дыхание жжет бедренные косточки и тревожит лобок. Основания ладоней настойчиво разводят колени в стороны.

Я знаю насколько приятно чувствовать, как он ласкает языком. И сейчас с ума схожу, как хочу ответить на всё такой же бессловесный призыв — развести бедра в стороны и умереть от удовольствия. Но не могу позволить, потому что не чувствую себя в моменте безупречной. Для меня это важно. Не расслаблюсь.

Зову наверх, он сжимает пальцами бедра и не слушается. Сердце ускоряется. Кожа горит, как будто ее подожгли бензином.

Горячее дыхание рассыпает по коже мурашки. Пока ещё могу сопротивляться — тяну наверх настойчивей. Оплетаю ногами голые бока и прижимаюсь губами к уголку губ.

— Я без душа не могу. — Шепчу, каясь.

— Ты дурочка, Лен.

Хорошо. Я дурочка. Но ты целуй.

Давлю на затылок и сама зазываю его язык. Сплетаемся. Несколько секунд — и сливаемся.

Андрей начинает двигаться во мне с задержкой, доставляя нарастающее удовольствие.

Сегодняшний наш секс тихий и очень нежный. Я глажу его плечи, повторяя маршруты по досконально изученному рельефу.

Раскачивающие движения его бедер секунда за секундой приближает нас к моменту, который одновременно хочется ускорить и оттянуть.

И на нем, и на мне — усталость, пыль и пот сегодняшнего дня, но я тянусь к коже и слизываю с нее соль, совсем не брезгуя. Он мной тоже. Совсем. Как бы это прозвучало, если переводить с языка первобытного желания на человеческий? Или не стоит обманывать себя и даже пытаться?

Под моими накрывшими грудную клетку пальцами спешащими часами работает мужское сердце. Я плавлюсь из-за сладкого трения внутри и откровенного взгляда глаза в глаза.

Чем ближе мой личный финиш — тем меньше в голове "важных" мыслей. Подаюсь вперед, но ухватить новый поцелуй не успеваю, потому что меня раскаленной стрелой пронизывает неожиданный оргазм.

Падаю обратно и прогибаюсь, подчиняюсь резко сжавшимся мышцам вдоль позвоночника. Удовольствие раскрывается огромным красочным цветком. Я даже будто бы вижу это за темнотой собственных век, но о передышке у мужа не прошу. Толчки внутри продлевают мое телесное счастье и увенчиваются не менее красочным, чем мой цветок, грязным:

— Блядь, — которое заставляет меня улыбнуться, чувствуя, как внутри растекается горячее.

Открываю глаза — изображение плывет. Поднимаюсь на локтях и трогаю губами закаменевшие скулу, подбородок, шею. Плечо.

Дальше — кусаю. Улыбается уже Андрей. Оживает и направляет мое лицо себе навстречу, чтобы снова целоваться.

Оторвавшись, внимательно изучает мое лицо. Разбирает на черточки. Что при этом думает — и хочется знать, и как же страшно!

— Полежишь со мной? — Спрашиваю прежде, чем успеваю себя затормозить. С трепетом слежу, как губы растягиваются в настоящей улыбке, оголяя ряд ровных белых зубов.

Моя жизнь пошла совсем не по сценарию, но я каждый раз не могу не думать, смотря на него, какой же у нас будет красивый сын!

Вместо ответа Андрей зеркалит меня таким же:

— Полежишь со мной? — Вызывая искренний смех. Со стороны звучит глупо, ты прав. Но и ладно.

Андрей устраивается рядом. Я двигаюсь ближе и вжимаюсь телом в тело. Мы редко спим в обнимку. Мне кажется, Андрей не большой фанат телячьих нежностей. Он ценит сон. Ему нужно высыпаться. Мне тоже непривычно чувствовать прижатое чужое тело. Но, бывает, я просыпаюсь ночью и чувствую на себе его руки. Или спиной грудь. Или как ровное дыхание щекочет за ухом. И в такие моменты переживаю особенное счастье.

Тактильный контакт после секса тоже его дает. Это совсем не так холодно, как было у нас после первого, хотя и его я вспоминаю с трепетом. Плохое из памяти стирается быстро. Хорошее топит в ощущении почти настоящести.

— Если боишься, можешь отказаться.

Не поняв, о чем речь, опираюсь на локте и смотрю на Андрея. Он уже вполне серьезный. Уверена: если приложу ладонь к груди, то услышу ровный сердечный ритм. Это во мне всё еще эхом по стенам отголоски оргазма. У него всё быстрее.

— От чего? — Спросив, силой заставляю себя вернуться взглядом от губ к глазам. Он ждет.

Дождавшись, тянется пальцами и проезжается от моей щеки до затылка. Сложно сдержаться и не поощрить эту ласку кошачьим движением навстречу. Поразительно, как мы сочетаем сухой договор с таким чувственным сексом.

— От предложения по фонду. Инициатором был не я, но меня спрашивали, стоит ли. Я подумал, тебя может заинтересовать. Но вы с Авророй два часа трещали… Вопросов, видимо, много. Сомнений.