Чтение онлайн

Только я сейчас ни о чем таком думать не могу. Затылок зудит, вдоль позвоночника расходится электричество, как будто я трусь о подключенную к току проволочную сетку. А это всего лишь укутавшая весь дом атмосфера нашего с мужем напряжения.

Проследив за тем, как ворота закрываются за машиной, снова разворачиваюсь и возвращаюсь внутрь.

Не слышу Андрея и убеждаю себя, что не жду разговора, хотя внутри нон-стопом прокручиваю претензии.

Поднимаюсь в спальню. Оттуда — в ванную. Наношу на пальцы пенку и агрессивно стираю накрашенные глаза и брови. Дальше — всё лицо.

Плещу водой, слыша, что он уже в моей спальне.

Делаю струю холодной-холодной. Бью в лицо, пока кожа не онемеет.

Муж открывает дверь — смотрю на него в зеркало. Контролирую, что ли.

Ждала ли? Не знаю. Но даже удовольствие испытываю, слыша щелчок замка. Это чтобы я не сбежала? Хорошо. Не сбегу.

Андрей тоже смотрит на меня в зеркало и только тут стягивает через голову галстук. Наматывает его на кулак, заставляя следить за действиями. Злость мешается с перевозбуждением.

Я совершенно сейчас не боюсь ни его присутствия, ни своих возможных лишних слов, но и тормоза отказывают.

Напрочь.

Вряд ли только у меня.

Галстук полностью на кулаке. Андрей делает последний нужный ему шаг. Мы не говорим.

На моих бедрах сжимаются руки. Я бью. Ему похуй.

Разворачивает и подсаживает на столешницу. Разводит колени и, сжав под ними, дергает на себя. Упираюсь ладонями в горячую грудь, но дистанцию это позволяет держать условно. Очень-очень.

— Ведешь себя…

— Как? — Андрей спрашивает, прожигая во мне дыры. Я испытываю злодейское удовольствие, впитывая его эмоции. Мы никогда не ругались. Ни разу. А сегодня хочется больно. Хочется чувствовать.

— Дико.

Мужские губы подрагивают, но это не имеет ничего общего с весельем. Он воспринимает, как комплимент.

Сжимаю кулак и бью его в грудь. Результата ноль.

Хотя нет — он отрицательный.

Андрей сжимает сначала одну мою кисть, потом вторую. Заводит за спину и за полторы секунды связывает на запястьях узел из галстука. Чтобы не упасть — упираюсь за спиной. Он подается вперед.

— Совсем спятил? Пусти меня к ребенку, — шиплю. И ни черта не получаю.

Уверенные пальцы зарываются в залакированные волны на моем затылке. Андрей доставляет мне дискомфорт, но не жалеет.

Трогает губами губы. Раздвигает их.

Я дергаюсь назад, но сегодня не работает. Муж заставляет себя целовать. Самоутверждается, а не просит или ласкает. Мое тело постыдно отзывается. Кровоток ускоряется. Температура растет до лихорадочной.

Я чувствую толчки языка и почти сдаюсь его требованию, только в голове всё равно вспышками мои обиды.

Поймав момент — прикусываю Андрея за язык. Он ругается и наказывает, продолжая ещё грубее. Поцелуй приобретает вкус металла. Я теряю способность нормально дышать.

Когда оторваться — решает он. А я решаю его ненавидеть.

Андрей жмет лбом на мой лоб и давит взглядом.

— Не понравилось, как я с твоим любимым Петром разговаривал? — От злости поджимаю губы. Грудную клетку разрывает.

При чем тут… Господи. Когда он любимым-то был? Придурок!

Пытаюсь пятиться на пятой точке, но Андрей вбивает промежностью в свои бедра. До искр из глаз. Дурной.

Мщу ему. Мотаю головой и ёрничаю:

— Ты права не имеешь.

— Мы муж и жена, Лен.

— На три года. Один уже прошел.

Сжимает челюсти. По ощущениям — сейчас с губ сорвется мат, но нет. Андрей немного смягчается. Снова тянется к моему рту. После минутного сопротивления я сдаюсь неизбежности.

Мы снова целуемся. Глубоко и убийственно. Не знаю, для кого: для меня или Андрея.

— Руки освободи, они немеют.

Я требую и Андрей, как ни странно, слушается.

Задевает губами губы, грудью тревожит сверх-чувствительные сейчас соски, развязывая свой же узел. Склонившись, прижимается ртом к шее. Я запрокидываю голову, как бы протестуя, а сама губы кусаю. И снова во рту металл.

— Не буянь.

Да конечно.

Как только чувствую свободу — снова толкаю. Снова без толку.

Андрей скатывает платье вверх по моим бедрам и дергает вниз стринги. Я сопротивляюсь. Ткань трещит.

Мое:

— Нет! — Звучит откровенно истерично.

Мы дышим быстро и рвано. Смотрим друг другу в глаза на очередной паузе.

— Сколько ещё нет? — В ответ на хриплый, голодный вопрос молчу. — Дай мне что-то, Лен. Дай мне, что можешь…

Его просьба разбивает мне сердце. Я прекрасно понимаю, какими будут последствия моих действий: либо да, либо вольная. Ему надо. Ему не обязательно уламывать меня…

Сука. Больно.

— Петр приглашал нас на свадьбу?

Андрей тоже цедит сквозь зубы «с-сука», запрокидывая голову. Опускает ее и сжимает мои щеки.

— Тебе на свадьбу к нему хотелось?

— Почему ты за меня решаешь? Почему ты ему не позвонил? Зачем ты мне обещал?

— Я первый, кто тебе спиздел?

— К черту. Пошел. — Толкаю. Андрей не пятится. В моих руках в разы меньше силы. Во мне в разы меньше воли.

Да и воля моя играет против меня.

— На что ты так злишься, Лена?

— Я злюсь на тебя. Ты играешь не по правилам.

— В жопу блядь правила.

Андрей подается вперед, а я борюсь с ним, как будто за жизнь.

Ни поцеловать себя нормально не даю, ни раздеть. Жадные сжатия то там, то тут, выглядят одновременно правда дикими и ломают мое сопротивление, пока не рычу и не толкаю отчаянно.

Не знаю, что срабатывает, но на сей раз Андрей пятится.

Его идеальная рубашка прилично смята. Взгляд блестит ярче, чем под алкоголем. Губы искусаны моими зубами.

Он ведет по ним, вполне возможно допуская увидеть кровь. Но её нет. И секса тоже не будет.

— Иди к черту, Андрей. И не пугай мне ребенка. — Шиплю и самой дурно от слов.

Взгляд мужа темнеет. Брови сводятся. Я не понимаю, что между нами, но сейчас хочу, чтобы он ушел.

Совпадение это или нет, но из спальни начинают доноситься тихие похныкивания.

Давид почти никогда громко не плачет. Мы успеваем раньше. А сейчас вдвоем слушаем. Андрей — съехав взглядом с моего лица на столешницу.